А ТЕБЯ Я

– Вот почему Добрый Волшебник отправил тебя к моей сестре, а та прямиком ко мне, – сказал Налдо. – А твоя игривая юбчонка показала мне твои трусики. Отчего, должен признать, я чуть было не потерял голову. Но мне пришлось взять себя в руки и ждать, пока не закончится вся история и не осуществятся желания твоих подружек.
– Интересно, – сказала Мела, – а что будет, если мы приблизимся к краю потока? Берегов здесь нет: неужто мы просто выпадем из воды на сушу?
– А ты что скажешь, Гвендолин?
– Так вот что так интересовало Метрию! – догадалась Яне. – Она хотела посмотреть, как трусики из шотландки заставят выпасть в осадок не кого-нибудь, а волшебника.
– Так вот чем они занимаются, когда фавны ловят нимф, – сказал Че.
Окра и Яне с воодушевлением искали подходящую тропу, но Мела участвовала в этом без особого рвения. Будучи старше и опытнее, русалка знала, какие тяжкие удары обрушивает порой жизнь на беззащитных женщин.
Это слово оказалось еще гаже предыдущего. Печенюшки обуглились, от них стали подниматься струйки вонючего дыма. Гоблинша, только-только оправившаяся от первого потрясения, зашаталась и едва не упала. Гоблины-мужчины принялись ухмыляться: гадости были им по праву и такой вождь, пожалуй, пришелся бы по вкусу. Че замутило, а Дженни слегка позеленела.
Возобновив движение, спутники со временем подошли к пропасти, где их, к сожалению, уже поджидала целая прорва уродливых, один страшнее другого, свинопотамов Это существенно осложняло возвращение, поскольку волшебная палочка Гвенни не могла поднять больше одного чудища за раз. А эти твари, при всей своей неуклюжести, как видно, обладали неплохой памятью – за прошедшие два дня про путников они не забыли.
– А вы наверняка и есть те самые отпрыски, – сказала Мела. – Славно выглядите. Как вас зовут?
Однако вскоре тоннель вывел их в просторную пещеру, откуда имелось несколько выходов. Пришло время выпускать кота.
– А времени у нас в обрез, – вздохнула Мела.
– Ой! – пискнула Дженни. – Мне кажется, мы ему не понравимся.
– Но, профессор, сценарий без конца переделывается и к тому же всего не охватывает. Вдруг, например, ему придет в голову меня поцеловать?
Че поморщился. Он таких детских восторгов не разделял.
– Проходи, уродец с крылышками. Порезвись до полудня, а там тебя на конину пустят.
– Точно, – согласилась Гвенни. – Как будто мы здесь уже были… Слушайте, а ведь так оно и есть. Это остров Аяте Бя Люблю. Здесь справляли свадьбу принца Дольфа с Электрой.
– Замедли на три четверти! – выкрикнула Окра, подняв семя.
– Иначе отсюда на выбраться, – покачал головой принц. – Надеюсь, плавать вы все умеете?
– Именно.
– Для меня нигде нет ничего хорошего, потому что хочется мне одного – летать, – буркнула Роксана.
Сначала живых существ на виду не было. В хрустальной скале имелась пещера, сквозь которую проходила тропа. Пещера запиралась каменной дверью, однако дверь эту удерживала в открытом положении хрустальная глыба.
Зная, что Метрия не обманщица и зачарованные тропы действительно гарантируют безопасность, Мела собралась с духом и двинулась вперед. Дракон приоткрыл глаза и уставился на нее. Потом моргнул. А потом повалился на бок, как мертвый.
– Назначение, приключение, злоключение…
– Намекай сейчас же! – сердито выпалила Мела. – А не то…
– КТО ТЫ, ПО-ТВОЕМУ, ТАКАЯ? И ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, ТЕБЕ НУЖНО?
Налдо мрачно улыбнулся, и Мела про себя отметила, что его человеческое лицо довольно красиво. Как и змеиные кольца тела, только иной красотой – Я задал себе тот же вопрос, особенно когда узнал, что в эту компанию затесалась гоблинша, – промолвил принц. – Мы, наги, испокон века не ладим с гоблинами.
Неожиданно над лодкой зависло облако. Яне подняла на него глаза, и тут облако сформировалось в пухлые губки.
Годзилла отреагировала на новости, как и подобало огрице – дала повитухе такого пинка, что та улетела на середину озера, плюхнулась в воду и пошла на дно. Не то чтобы пошла ногами, как ходят огры или люди, но так или иначе на поверхность не выплыла. Что же до гороскопа, то разгневанная огрица втоптала его в землю так глубоко, что горячая лава переплавила чугун, так что гадкое предсказание осталось тайной. Потом мать с дочкой вернулась туда, где вовсю шла гульба: пьяные гарпии играли на фортепьяно, гости весело колошматили один другого колами и чем попало, пили предварительно подожженную огорелку да напропалую отплясывали оторви-да-брось. И уж коли кто из них что отрывал, то бросал, само собой, очень далеко.
– Архипелагов, бактериофагов, этих, как их…
Трусики из жимолости, предназначенные, по словам Метрии, для того, чтобы всю жизнь сохранять молодость тех частей тела, которые они прикрывают, Мелу не заинтересовали: если постареет все тело, что толку оставаться молодой в отдельных, пусть и существенных местах.
– Эта троица, – начал он, указав на Мелу, Окру и Яне, – явилась к Доброму Волшебнику с Вопросами, но тот отослал их к моей сестре Наде, а Нада ко мне.
– А если она меня не поймет?
При этих словах Мела почему-то покрылась красными квадратами на манер шотландки. Окра и не подозревала за ней такого умения.
Разумеется, такая образованная особа не могла не знать того, что драконьи логовища представляют собой места, куда порядочным девушкам лучше не попадать.
– Кто вам сказал, что она здесь?
– Вы что, спятили, туда лезть? – вне себя от ужаса вскричал Горбач. – Это же ход в Свинопотамию.
– Наша? – удивилась Яне.
– Да, это недопустимо, – повторила за матерью побледневшая Гвенни.
Семя начало стремительно увеличиваться в размерах.
– Он имеет в виду тебя, – пояснил Че; – И всех нас.
– А что, если это будет женщина? – спросил он. – У вас, гоблинов, все женщины воспитанные и добрые, но у других народов дело обстоит иначе.
Но Гвенни и тут нашла выход: она бросилась вперед, прямо к той ноге, которой птица в данный момент цеплялась за пол. Удивленная Роксана выпростала когти, чтобы схватить девочку, но та оказалась проворней и успела пустить в ход палочку. Но теперь она не стала бросать противницу на стену, а оставила ее в подвешенном состоянии, так что та не могла двинуться.
– Она самая. София поменялась со мной. А вы, должно быть, Мела, Окра и Яне. Давайте займемся вашими нарядами. У меня тут есть из чего выбрать, а надо будет подогнать – подгоним.
– Не знаю, по-моему, ты очень даже смышленая особа. А вопрос вот какой: почему ты говоришь не на огрский манер?
Яне не могла не признать, что красивый, сообразительный и храбрый Налдо и впрямь мог стать для ее подружки идеальным мужем. Он задал им всем работенку, но, как оказалось, у него были на то основательные причины.
– Сэмми! Найди пропуск.
Девушка влезла на постамент, и дракон выдохнул на нее облачко пара. Оно сгустилось вокруг, застыло.., а потом все изменилось. Драгоман куда-то исчез: вместо него перед ней стояла великолепно сложенная, похожая на нимфу женщина.
Яне скрылась за кустом, но тут же взвизгнула. Потому что Перебрал говорил, что в таких случаях девушкам из людского племени положено визжать.
Вершина оказалась совершенно голой: видимо, деревья – даже железное дерево – не слишком охотно укоренялись в твердом железе. Правда, оттуда открывался превосходный вид, но толку от этого, можно сказать, не было, потому что ничего похожего на замок Доброго Волшебника взору не открылось. Для лагеря это местечко тоже подходило плохо, а между тем близилась ночь. К тому же для того чтобы совершить нелегкий спуск по западному склону, все слишком утомились.
– Может, и научусь, – вздохнула Дженни, которая, предпочла бы остаться с Гвенни, Че и кентаврами. Но деваться было некуда, тем паче что она сама напросилась задать Вопрос за подружку.
– Успокойся, – сказал он на птичьем языке. – Я не драться пришел, а дать тебе совет.
– А он сам меня в ответ не укусит? Вид у него строгий.
– Если так, ступайте к Наде, принцессе нагов, – с намеком на улыбку проговорил Хамфри и вернулся к своему тому.
Сначала обе девочки испуганно завизжали. Но быстро перестали, потому что понимали, что визгом дела не поправишь.
Мелу, надо сказать, это не слишком воодушевило: ей всегда казалось, что те части ее тела, о которых шла речь, выглядят великолепно и без всяких украшений. Однако, повертевшись перед трельяжем, комплектом магических зеркал, позволявшим волшебным манером увидеть себя и спереди, и сзади, и со всех сторон, русалка не могла не признать, что Яне права. Трусики несомненно усиливали привлекательность. Не то чтобы Мела так уж стремилась привлечь к себе внимание всего мужского населения Ксанфа, но и утверждать, будто эта идея совершенно ей не нравилась, было бы не совсем верно.
– Черт его знает! – выругалась Метрия. – А мне, как назло, не говорит. Никто из имеющих отношение к этому делу не хочет говорить мне ни слова. Кто воды в рот наберет, кто в рыбу превратится, чтоб онеметь, но все молчат, как на экзамене. Дело пахнет каким-то прелюбопытнейшим секретом, и наши боятся, как бы я его не разболтала.
– Это испытание! – догадалась Окра.
Взрослая нахмурилась.
– Не считая птицы рок, – поправила его Дженни, и тут же у нее возникло весьма неприятное подозрение. – Послушай, а чем эти птицы питаются?
– Дело в том, что Гвенни получила задание принести то, что пребывает меж роком и твердью, – пояснила девочка. – Иначе ей не бывать вождем. А яйцо находится как раз между птицей рок и твердым каменным гнездом.
– Одна моя знакомая, конечно, после того как убедилась в истинности этой невероятной истории, согласилась прийти сюда. Она прибудет с минуты на минуту, и тогда ни у кого не останется никаких сомнений.
Незнакомец внимательно присмотрелся к ней и покачал головой.
– Сомневаюсь, – возразила ее же недавними словами Яне.
– Не испортилась, и прекрасно работает. Просто она не настроена на тебя и воспользоваться ей ты не можешь.
– Мне кажется, Че все говорил правильно, – ответила девочка с совершенно несчастным видом.
Сиротка подняла на Балломута трогательные, полные слез, кукольные глаза.
– Скажешь тоже, пригрезилась, – досадливо буркнул Грей. – Это последняя глава. Согласно всем художественным принципам, именно в ней должен наличествовать счастливый конец.
– Л с какого боку тут длинноволосая гоблинша?
– Человек. Яне – это мое имя.
– Хм.., как получится. Давайте договоримся по-другому. Вы расскажете что-то интересное для меня, – а я взамен что-то интересное для вас. Идет?
Однако Вдребезг знал толк в схватках, и это его не ошеломило. Он снова взмахнул дубиной, а когда Окра парировала ее когтем, нагнулся и, схватив свободной рукой соперницу за волосы, поднял ее в воздух. Шляпка при этом сбилась на бок, но с головы не слетела.
– Да уж не один день. Мы даже успели раздобыть для Мелы трусики.
– А что это? – спросил Рогонос.
Размышляя о том, что ей пришлось помочь Дженни, Окра не переставала удивляться себе и этому глупому, но глупому совсем не на огрский манер, поступку. Хорошо еще, если не придется пожалеть о содеянном, но в любом случае к осуществлению своей мечты она не приблизилась. Все произошедшее никоим образом не превращало ее в Главное Действующее Лицо.
– Так вот чем они занимаются, когда фавны ловят нимф, – сказал Че.
– Я твой спутник, – сказал Че, – и не покину тебя в час нужды.
– Есть-то есть, – отозвался скелет. – Но он, как я понимаю, единственный. К нему наведываются ночные кобылицы, те, у кого нелады с глазами. Они ведь частенько наведываются в иной мир, а это, похоже, не очень-то полезно для зрения.
– Недоумок! – возгласила Гвенни, и к ней подошел третий из давних соратников. – А тебя я назначаю Министром Иностранных Дел.
– Возможно, я смогла бы ее ускорить, – сказала Окра, бросив взгляд на семя. – Вопрос в том, не съест ли она нас прямо в этом сне?
– Мы ляжем поспать, – сказала Гвенни братцу. – А тебя я назначаю нести караул. Не сомневаюсь: в случае опасности ты нас разбудишь.
Она надела их, и помещение осветилось.
– Смотря какой сон.
Дракон проглотил полено и несколько удивился. Потом рыгнул. Разумеется, он был не из породы огнедышащих – те воды не любят и по рекам не шастают. Потом дракон хлебнул водицы, и из ушей его повалил пар. Он нырнул и пропал из виду.
– Похоже, это серпантин или змеиная дорога, – сказал он. – Гляньте, поверхность у нее маслянисто-зеленая и очень твердая. Видимо когда-то, давным-давно, здесь прополз гигантский змей.
– Мушки-гнилушки, – сморщил нос Че. – Ускоряют реакцию гниения.
– Помогите! – вопил Горбач. – Похищение! Она похищает будущего вождя! Остановите ее!
Но вот гнусный гаденыш Горбач откуда-то разузнал о западне и решил погубить сестру. Согласно его подлому, трусливому замыслу она должна была не только не выдержать испытания, но и вовсе не вернуться в Горб.
– Нет, она одетая, – удивленно возразил Че.
Поначалу Окра тащила лодку за собой, но тропа шла в гору и становилась все уже, так что огрица вспотела.
Окра нахмурилась: не хватало ей еще помогать всяким противным девчонкам.
Та отпустила решетку, упала на пол (она еще оставалась легкой, так что приземление оказалось терпимым), метнулась в сторону и спряталась за камень. Впрочем, Роксане было не до нее: птица зашвырнула Дженни в клетку рядом с Че и заново завязала узел. Теперь за решеткой оказались уже двое.
– Хм… – сказал дракон. – Вообще-то женские чары тоже представляют собой некую разновидность магии, но тем не менее твое заявление требует особого рассмотрения. Не согласишься ли ты показать мне твое сокровище?
Огрица смекнула, что дело не в Ксанфе, а в ней самой, и попросила семечко вернуть ее в нормальное состояние.
– В-третьих… – начала было Гвенни, – мы…
А пока Вдребезг разносил вдребезги препятствия на своем пути, в жизни Окры произошла неприятная перемена. Ее добрые (конечно, по огрским меркам) бабушка с дедушкой бесследно исчезли, оставив ее на попечении дядюшки Марципана Дуболомма Немыллоса Огрецки и его тогдашних приживальщиков Заткнись-Скорлупа и Сизоноса. Марципан представлял собой прекрасный образец истинного огра – в свои грязные волосы он втыкал булавки с насаженными на них маслятами, потому что стоило ему задуматься, как голова раскалялась. Жар выплавлял из маслят масло, которое стекало ему по физиономии прямо в рот. Правда, полакомиться таким манером Марципану удавалось нечасто, слишком;уж редко заглядывали в его голову мысли.
– Не знаю, – пожала плечами Яне. – Может быть, просто не догадалась. Наверное, эта сиротка была не слишком сообразительной.
– А вот и не можешь. Так не положено.
Нада подскочила – оказалось, что профессор тут как тут.
– А что, если попросить Сэмми найти безопасный путь в замок? – предложил Че.
Взрослые не могли бросить ребенка, а Че имел право считаться таковым, несмотря на свою причастность к Заговору. По большому счету эти Взрослые Тайны касались только людей и им подобных, тогда как кентавры обзаводились детьми менее замысловатым способом. Не полагаясь на не слишком надежных аистов. Между тем оказавшись на краю облака, спутники приметили, что день внизу уже на исходе, причем, по всей видимости, то был уже второй день.
– Но их всегда бывает три. А нас и самих трое, так что простое умножение…
– Ну и что? – сказала Гвенни. – Мы, когда делали вид будто извиняемся, тоже прижимались друг к другу.
– Кому это «нам»? – спросила птица, делая в воздухе петлю.
– Это так, – с улыбкой ответила София, – настраивать моего мужа бесполезно и пробовать, но так уж повелось, что каждые десять дней у него ухудшается самочувствие, а с ним и настроение. Однако не волнуйтесь: уверена, что завтра все будет в порядке.
– Крылышки отдохнут, и все будет в порядке, – торопливо заверила его Дженни. – Ты так устал, потому что тебе пришлось поднимать нас с Гвенни, да еще и Сэмми. С таким грузом тебе точно летать не случалось. Но теперь мы на месте, и можем спокойно поискать, где тут… – девочка подняла глаза и от изумления онемела.
– Наверное, – со вздохом отозвалась Гвенни. – Жаль только, что путь затягивается, и мы рискуем задержаться в дороге.
Горбач пустился наутек. Гвенни, как будто забыв о его существовании, повелительным тоном позвала:
– Не бойся, грифоны дали обет защищать кентавра Че, и кроме того Кондрак договорился с ними, чтобы они доставили вас к горе Парнас. Каждый грифон может нести только одну женщину, и этот, его зовут Грегори, понесет тебя. Возьмешься за лапы, а он подтянет тебя и посадит на спину.
Яне это зрелище не понравилось, а вот Окра прямо-таки облизывалась. Вот уж воистину на вкус и цвет товарищей нет.