ЭТО УЖАСНО: СТАТЬ ВЗРОСЛЫМ

– Конечно, разговариваю, – фыркнуло облако, добавившее ко рту глаза. – А ты как думала, недотепа?
– Прекрасная мысль! – обрадовалась Гвенни. – Выходит, не зря я запаслась водой!
– 954 год – это что, дата? – спросила Дженни.
– Все-таки это огрица, – заявил он, – и пропорции тела, и характер движений, все выдает в ней огрскую породу. Да, она не великанша, но ведь и люди бывают разного роста. Наверное, среди своих она считается маленькой и слабенькой.
Окра попробовала. Она обращалась к семечку и мысленно, и вслух, но ничего не происходило.
– Это как?
Добравшись до дна клетки, где сидел кентавр, она ухватилась за край, подтянулась и, оказавшись лицом к лицу с Че, спросила:
– Так ты что, больна? – не унимался обеспокоенный кентавр.
– Что? – удивилась Дженни.
– Я ее в упор не вижу, эту главу, – фыркнула Дженни. – Может, эта глава тебе пригрезилась? Тогда понятно, потому как, раздобыв новые очки, я отдала линзу Гвенни и чужих снов больше не вижу.
Как такое может быть?
Че поморщился. Он таких детских восторгов не разделял.
– А ТЕПЕРЬ Я ХОЧУ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С ТВОИМИ СПУТНИЦАМИ.
Вскоре они уже шагали по зачарованной тропе, ведущей на северо-восток. Окольные тропы проходили около многих весьма интересных мест, однако путники твердо вознамерились не отвлекаться и, чтобы не сбиться ненароком с прямого пути, у каждого перекрестка просили Сэмми найти этот самый прямой путь. Правда, указатели на некоторых боковых тропках – например «Быки и Медведи» – не могли не вызвать интереса. Гвенни никогда не видела ни тех, ни других и до сих пор не подозревала, что такие звери вообще водятся в Ксанфе. Оттуда доносился топот, перемежавшийся сдавленным рычанием И невразумительными возгласами. Табличка «Конпутер – лучший друг путника» на другой тропке определенно не внушала доверия. Тропка за указателем «Самая Верхотура» бежала к возвышавшейся над деревьями вершине.
– Знаю, – Окра смутилась еще сильнее.
– Просто так взять да подняться у нас не получится, – объявила она. – Менады настолько дикие женщины, что всех, кто им попадается, разрывают на части. А тех, кто не попадается им, пожирает Пифон. Правда, на горе живут еще и музы, но они ни во что и не вмешиваются.
– Кому это «нам»? – спросила птица, делая в воздухе петлю.
– Именно!
– Наверное, – неохотно согласилась одна из Гвенни.
От всего, напоминавшего море – кружевной пены, шитья морским жемчугом, бодрящего запаха океанского бриза – она отказалась все по тем же соображениям: а вдруг зов родной стихии заставит ее бросить поиски.
– Никто не может быть «слишком занят», если посетители направлены не кем-нибудь, а Добрым Волшебником. Мы должны ее увидеть.
– Не знаю, что и сказать. Я за своими ничего похожего не замечала. Может быть, наша речь звучит так чудно только для посторонних.
– Я Сустав, – сказал один из малышей. – Сын Косто.
– Хоть чертову бабушку! – рыкнул демон и щелкнул пальцами, выбив из них искры. – Тут же в пещере материализовалась демонесса, выглядевшая точь-в-точь как взаправдашняя бабулька.
Она славная, а приход женщины к власти в Горбу пойдет на пользу моему народу. Будем драться, только сначала мне нужно закончить игру.
– Это из-за одежды, – смутилась огрица. – «С человеками жить – их одежду носить».
Впрочем, это минутное искушение девочка отмела почти мгновенно Отмела, хотя особого желания становиться вождем отнюдь не испытывала Она просто не видела другого способа изменить к лучшему историю своего народа, а значит, и всего Ксанфа. Правление должно было стать ее бременем, участью, которой она страшилась», но от которой не могла бежать.
– Вы часом не путники, попавшие в затруднительное положение? – осведомилась появившаяся демонесса».
– Вижу, ты понимаешь, – кивнула Годива. – Драконье ухо, если его правильно приложить, дает его обладателю волшебный слух. Правда, в зависимости от формы уха и породы дракона, слышать он может самые различные вещи, но сведения на сей счет обрывочные и неточные. Драконы неохотно расстаются со своими ушами. Говорят, будто некоторые уши слышат все, что говорится об их владельцах, а другие настраиваются на определенные темы и определенных личностей. Ухо, принадлежавшее покойному Грыже, имело ограниченные возможности: оно позволяло слышать все разговоры, которые велись в Гоблиновом Горбу на определенную тему.
Однако посреди ночи Че проснулся от холодка в желудке. Девочки беспокойно ворочались во сне, и кентавр сообразил, что у них та же проблема. Это наводило на мысль, что они съели слишком много леденцов, хотя в то, что такой вкуснятины, как леденцы, может быть слишком много, верилось с трудом. Не иначе как кто-то наложил на сласти проклятие.
– Вижу, ты поддерживашь славу кентавров как самого образованного народа Ксанфа, – одобрительно промолвила Годива. – Да, речь идет о той самой реке. Она очень опасна, ибо даже пригубивший ее воды позабудет дорогу домой. А выпив побольше, может вообще лишиться памяти. Но если использовать воду забвения как нужно, она может вызвать избирательную забывчивость. Что нам и требуется.
– Не знаю, – покачала головой Дженни. – Вообще-то мои сны прерываются всякий раз, когда возникает внешняя помеха, это как при разъединении с тыквой. Или когда я прекращаю петь.
Поэтому я здесь и готова приступить к службе. Хотя, признаюсь, предпочла бы остаться с Гвенни и Че.
– Странно, – сказала Яне. – Насколько мне известно, ветры в Ксанфе случаются оттого, что деревья качаются. Или оттого, что тучи сердятся и дуют. Деревьев здесь нет, на небе ни облачка, а ветер – во все стороны сразу.
– Так или иначе он послал нас к этой Наде, – сказала Яне. – Интересно, какое отношение может иметь к нам принцесса нагов?
– Как я здесь оказалась? – спросила она Дженни, находившуюся там же со своим котом.
Кентавр взял куклу-мужчину.
– В полдень сюда явится Налдо, – не успев даже отдышаться, выложил кентавр главную новость. – Он будет биться на твоей стороне. Установи метку на том месте, где произойдет поединок.
Гвенни хмыкнула.
– Именно.
– Возможно, проходы сквозь шкафы есть, но их преграждают скелеты, – сказала Яне.
– Не думаю, – возразил Налдо. – Мне кажется, все со всеми в расчете.
– Знаю я, какая ты сиротка, Метрия. Тебе же запрещено здесь появляться.
Окра нахмурилась: не хватало ей еще помогать всяким противным девчонкам.
– А почему я? – возмутился он. – Я что, сам напросился на эту дурацкую прогулку? Подцепили на палку, затащили в подземелье, а теперь еще их и карауль!
– Должно быть, это ужасно: стать взрослым, потерять интерес к веселым забавам и начать заниматься всякими тоскливыми глупостями.
– Ладно, вот встретим в следующий раз дракона или другое чудовище, ты с ним поговоришь, а мы послушаем. Может, что и прояснится, – заявила Мела и отправилась к деревьям нарвать пирогов на ужин. Яне пошла с ней, потому что порядочная девушка должна заботиться о себе сама.
Ровно в полдень я там и объявлюсь.
– Так делать нельзя, – покачала головой Годива. – Он паршивый мальчишка, но тем не менее член племени и сын вождя, пусть и незаконный… Гвендолин не может начинать правление с нарушения обычаев. Власть дается вождю, чтобы защищать сородичей, а не причинять им вред. Однако если она заставит его забыть то, что ему знать не положено, это пойдет Горбачу только на пользу. Такую процедуру можно рассматривать как лечение.
– Ну что ж, – откликнулась демонесса. – – В реке есть слепая рыба, водяные каштаны, кувшинки с молоком и ириски.
– Думаю, это разумнее всего, – отвечала Гвенни. – Чем дольше я отсутствую, тем больше простора для всяческих козней и злоумышлении. А вот тебе, – она посмотрела на Дженни, – пожалуй, стоит остаться здесь и приступить к службе. В Горбу сейчас может быть небезопасно.
– Именно так он и выразился, – призналась Мела. – Но я пригрозила показать ему мои трусики, и тогда Волшебник велел нам поговорить с нагой Надой, Не в том смысле, чтобы с голой, а с принцессой нагов.
«А ведь птица рассуждает разумно, – подумала Окра. – Вряд ли Симург стала бы заставлять ее веками высиживать яйцо, чтобы потом вот так запросто…»
– Ксанф! Мои друзья! Я не могу их покинуть, тем более когда им предстоят такие важные дела! И Добрый Волшебник – я должна отработать Ответ.., я обещала..
Огрица смекнула, что дело не в Ксанфе, а в ней самой, и попросила семечко вернуть ее в нормальное состояние.
– Но мы же невкусные! – принялась рьяно протестовать Мела, решившая, что «трюмом» водоплавающие драконы называют живот. – Я Мела, морская русалка, соленая-пресоленая. Окра – огрица, от нее у тебя случится несварение желудка. Ну а на Яне столько промокшей одежды, что тебе потом год нитки из зубов не выковырять. Будь ты огнеметом, паровиком или дымовиком – понятно. Мог бы нас поджарить, сварить или закоптить. Но кто же глотает женщин сырыми, прямо из грязного рва?!
– Жаль, – печально вздохнула Дженни, – хотя, наверное, ты прав.
Через некоторое время тесные темные коридоры сменились более просторными пещерами, освещенными светящимися грибами. С разбегу влетев в одну из них, Сэмми остановился у стены, рядом со свернувшейся кольцом огромной змеей.
– Со мной все в порядке, – весело отвечала Дженни. – Я пережила удивительное приключение.
– Ой, зверюшка! – в восторге воскликнул мальчик и погладил кота. Сэмми не уклонился, из чего Дженни заключила: во-первых, Сэмми нашел, что искал, а во-вторых, этот мальчик – человек хороший.
– Ага, – кивнул мальчик, видимо, признавая логику услышанного. – А меня зовут Даррен и мне уже восемь.
– Ложись! – крикнул Че. – Они пикируют!
В этот момент существо опустилось на четвереньки и наставило трубку прямо на девочку. Послышался зловещий щелчок.
Кентавру показалось, что вшестером туда не втиснуться, не говоря уже о том, что он не видел в подобном действии смысла. Их цель состояла в скорейшем прибытии в Горб, а вовсе не во влезании в семена, хоть сто раз разволшебные.
– Может быть, Че смог бы полететь… – начала она – ..забудь он, что не умеет летать, – подхватила Гвенни и полезла за фляжкой.
Гвенни покатилась со смеху.
– О чем тут речь? – не поняла Дженни.
– Ясное дело. Это же щекотиха.
– ЭТО СЕМЯ ВРЕМЯНИКИ. РОКСАНА ПОЙМЕТ, ЗАЧЕМ ОНО НУЖНО. А ТЕПЕРЬ ПОДСТАВЬ ДРУГУЮ РУКУ.
– Ну и что»? Подавай сюда своего бойца или дерись сама, а не то будешь считаться проигравшей, – куражился Горбач, явно довольный тем, как ему удалось облапошить соперницу. Она боролась с ним честно, а он действовал подлостью и обманом, – Видать, мне придется выйти на поединок самой, – упавшим голосом произнесла Гвенни. – На худой конец у меня есть палочка.
– Я вообще плохо понимаю, что тут творится, – сказала Нада, описав рукой круг.
– Здравствуйте, – промолвил хозяин собаки. – Куда путь держите, случаем не к Доброму ли Волшебнику? Если так, то вы идете не в ту сторону.
– Вижу, – пробормотала Гвенни со странной улыбкой, – нам нужно кое-что тебе показать. Че, ты как?
Спутницы переглянулись, и Мела кивнула.
– Это еще вопрос, сработало или нет? А вдруг мы просто угодили в другой сон, в котором снимся себе проснувшимися и вернувшимися из Сонного Царства в реальный мир?
Яне это зрелище не понравилось, а вот Окра прямо-таки облизывалась. Вот уж воистину на вкус и цвет товарищей нет.
– Но коли так, почему нельзя было сразу направить нас к тебе? – спросила Яне.
– А мне на настоящий – чтоб был огромный – топчан, – подхватила Окра.
Неожиданно огрица шагнула вперед и, схватив Дженни за воротник, оттащила от ристалища.
– Правильно, но драться вам самим совсем не обязательно, каждого может представлять боец по его выбору.
– Подумаешь, Гвенни. Она всего-навсего глупая девчонка!
– Поняла! – воскликнула Яне. – Ветер-раны наносят ветру раны.
– Честь имею представиться – дракон Драгоман, – промолвил он. – Могу ли узнать, кто осчастливил мое скромное жилище своим появлением?
– Хм… – Взрослая (вот уж и вправду взрослая) каким-то образом ухитрилась зафиксировать строгий взгляд на всех троих одновременно. – И мы готовы нести ответственность за свои слова?
Гвенни перевела взгляд на Дженни. Та, в своем сне стояла на земле, держа на руках кота.
– Смотри, я решила оставить тебя в живых, но могу и передумать, – невозмутимо отозвалась Гвенни.
Мела с трудом могла представить себе что-либо более великолепное, однако теперь она увлеклась самим процессом примерки. А вдруг следующие трусики окажутся еще лучше? Она их упустит, и они достанутся какой-то другой женщине. В конце концов, ей надо думать не только о себе: раз уж вопрос о ее трусиках вплотную касается таких особ, как демон Иксанаэнный и Добрый Волшебник, то к делу необходимо подойти серьезно.
Это подействовало: недавние приверженцы Горбача стали один за другим поворачиваться к Гвенни.
– Я догадываюсь, что ты делаешь с девушками, но мне эта участь не грозит. Меня тебе придется отпустить.
– Кажется, я нашла! – воскликнула она. – Это там!
Все трое обменялись долгими взглядами. Выходило, что родители были в курсе всего происходящего. Однако теперь это уже не имело значения.
На следующий день, сердечно поблагодарив Дуб за предоставленную экологическую пишу и пообещав беречь окружающую среду с понедельника по воскресенье, спутники двинулись дальше. Отдохнули они прекрасно, шли быстро, и уже к полудню добрались до Провала.
– Должно быть, это ужасно: стать взрослым, потерять интерес к веселым забавам и начать заниматься всякими тоскливыми глупостями.
– Я заметила.
– Да, пожалуй, ты прав. В отличие от женщин наши мужчины народ не самый правдивый. Но мне не хочется ни за кем шпионить.
Деревья, словно переговариваясь, зашуршали листвой.
– Взаправдашнее принцессино платье! – вконец перепугалась Яне. – Нет, не может быть, чтобы принцесса согласилась дать свой наряд ничем не примечательной девушке, вроде меня.
– Так делать нельзя, – покачала головой Годива. – Он паршивый мальчишка, но тем не менее член племени и сын вождя, пусть и незаконный… Гвендолин не может начинать правление с нарушения обычаев. Власть дается вождю, чтобы защищать сородичей, а не причинять им вред. Однако если она заставит его забыть то, что ему знать не положено, это пойдет Горбачу только на пользу. Такую процедуру можно рассматривать как лечение.
Положение оставалось безвыходным, однако чаша весов несколько склонилась в пользу птицы, которая отнесла Че к стоявшей у стены клетке, засунула внутрь и захлопнула клювом дверцу. Че попытался открыть ее, но это ему не удалось. Маленький кентавр не пострадал, только вот оказался взаперти. Выхода Гвенни не видела, а потому решила возобновить разговор. Вдруг ей все-таки удастся понять, чего эта Роксана хочет, и как-то с ней договориться.