МОЖЕТ БЫТЬ

– Да, смертные – страшные обжоры, – заметила Метрия.
– Может быть, обычным фавнам и нимфам снится, будто они летают? – предположила Дженни.
– Да ну?
– Есть еще предложения? – спросила она, но спутницы промолчали. Более того, они застыли в полной неподвижности, прекратив даже моргать. Огрица недоуменно огляделась, подошла к краю облака и посмотрела вниз.
– Я.., имела в виду.., э.., хотела сказать.., две девы и женщина. Мы пришли сообщить тебе нечто важное.
– Вы не присмотрите минуточку за моими малышками? – спросила она, – Мне нужно кое-что сделать.
КАК ВЫШЛО, ЧТО ВЫ СТАЛИ ВЕСТНИЦАМИ?
Продолжая сомневаться, Окра легонько щелкнула человечка по носу и убедилась, что это не более чем фигурка из теста. Успокоившись она отправила фигурку в рот и не пожалела: вкус и вправду оказался чудесным.
Перекусив, они принялись обсуждать план дальнейшего путешествия. У Мелы имелась карта, по которой выходило, что замок Доброго Волшебника находится на западе. Кратчайшую дорогу к нему теперь преградил камень, так что надо было искать другую.
– А не то… – русалка взялась рукой за юбку, – я покажу тебе свои трусики. И ты выпадешь в осадок.
– Что? – удивилась Дженни.
Подойдя к дереву, Гвенни присмотрелась к широким листьям и с удивлением поняла, что покрывавшие их пестрые крапинки складываются в отчетливые буквы, а те, в свою очередь, во фразы.
София охнула.
– Не демон, а демонесса. А вы что тут затеваете, расстрелята?
– Ты лучший из спутников, Че, – промолвила Годива, глядя на юного кентавра с благодарностью. – Благодаря тебе моя дочурка получила возможность прожить два года на поверхности, что было ей в радость и расширило ее кругозор. А благодаря тебе, Дженни, она добыла волшебные линзы, а теперь имеет возможность найти путь к Лете. У меня пока не было возможности отблагодарить вас обоих как следует, но я это непременно сделаю.
– Но если она их не добудет, тоже могут возникнуть существенные проблемы.
– Ух ты! – удивился Алистер. – Я, признаться, думал, что два человека не могут иметь одинаковые таланты.
– Это как сказать, – улыбнулся Налдо. – Я мог бы попробовать убедить вас с помощью логики, однако воздержусь от этого, тем паче что вы женщины, а женская логика – вещь особая. Поэтому скажу просто мне кажется, что я могу способствовать разрешению всех проблем к вашему удовольствию Но взамен попрошу вас помочь мне разобраться с моей.
– Так, приступ астмы, – отмахнулась огрица. – Должно быть, я слишком резко сбросила высоту. Сейчас пройдет.
Сейчас она напряженно гребла и, стало быть, должна была напряженно думать, но поскольку настоящее предмета для напряженных раздумий вроде бы не предлагало, она стала думать о своем прошлом. А поскольку думала Окра изо всех сил, прошлое предстало перед ней чуть ли не воочию.
– Вздумал насмехаться, а сам не умеет драться! – прогромыхала она на совершенно огрский манер, вырвала у противника коготь, и ткнула его кулаком в пузо.
– Она не пигалица, а огрица, – пробормотал Че. – Причем бескорысгная и бесстрашная.
– Ничего ты мне сделаешь, – нахально заявил Горбач. – Шляпки-то поганкиной у тебя нет.
«Неужто скелет подслушивает? – подумала огрица. – Может быть, нам удастся использовать их заинтересованность в своих целях?» – надежда на это была слабой, но тем не менее попробовать стоило.
– Приблизительниц, предварительниц, прорицательниц, правительниц…
А вот встреча с Провалом ее устрашила. Разумеется, наставник рассказывал ей об этом ущелье, но она просто не могла представить себе столь устрашающую бездну.
Окра задумалась, потом пошевелила мозгами, потом ими же пораскинула, а когда голова ее стала перегреваться, решила остановиться. И остановилась как раз на том замке, который парил на облаке. «Возможно, – решила она, – раз, в отличие от прочих, у него нет имени, то он и есть Безымянный».
Избавившись от угрозы, женщины осмотрелись и с сожалением поняли, что выбросило их на берег не слишком далеко от воды. Опасаясь, что Тучная Королева не улетела далеко и в любой момент может вернуться, они решили переночевать здесь.
– Не всем же тебе заниматься, – вмешался Налдо. – Я, кажется, обещал исполнение желаний каждой из вас, и до сих пор слово держал. Все будет исполнено, но для проверки я хочу; чтобы Мела еще раз сказала, какой именно муж ее устроит.
Взбешенная Окра даже не позаботилась о том, чтобы вернуть нож: для расправы над гнуссами ей вполне хватило бы и кулаков.
– Это просто замечательно.
– Но тут чудовище! – воскликнула девушка.
Она не могла не согласиться.
– Да ну? Я и не знала.
Кто-то разлил по полу вино, и под столом валялась перепившаяся вусмерть крыса. Дикий рев пирующих доносился и туда, но все же убежище было уютным, и Окру там никто не беспокоил.
Мела проснулась. И увидела клещей. И завопила:
Яне и Мела объяснили. Метрия показала, где протекает ближний поток, и где можно найти бревна. Окра, воспользовавшись своей огрской силой, сплела несколько древесных стволов вместе наподобие коврика, так что получился надежный плот. Мало того, она не ободрала с деревьев все ветки, а связала их сверху, так что на плоту получился удобный шалаш.
На следующий день настало время испытания, призванного определить способность претендентов на власть править. Два задания для испытуемых были написаны на бумаге и запечатаны в конверты; каждому из испытуемых надлежало вскрыть футляр и выполнить задание.
Потом до края дотянулась и рука Гвенни, а поскольку все они еще оставались очень легкими, девочки не только смогли выбраться на облако сами, но и затащили туда Че.
– Что такое, – медленно пробормотала она, с трудом выговаривая слова. – Что ты со мной сделала?
Надо сказать, что по части тупости гауссы почти не уступают ограм, так что их вожаку даже в голову не пришло промолчать или соврать.
Гвенни направила на Рогоноса палочку и взмахнула ею, но у чудища приподнялась лишь одна передняя нога.
– Здравствуйте, – промолвил хозяин собаки. – Куда путь держите, случаем не к Доброму ли Волшебнику? Если так, то вы идете не в ту сторону.
– В чем?
– Да, – ответила Гвенни. – После него и остался тот валун, что загораживал вход. То есть вход завалили валуном, чтобы запереть его под землей, но он все же выбрался. Правда, он не искал… – она осеклась, вовремя вспомнив, что о цели похода говорить нельзя.
– Ну уж нет, после стольких мытарств и обратно, – вознегодовала Мела. – Вода-то лучше ветра, к тому же, возможно, эта тварь не умеет плавать.
Это Яне, она из людского рода.
Мела переглянулась со спутницами.
– Мы согласны, – ответила она за всех.
– Ладно, зато она может откусить нос, – сказала Нада, и ее голова снова стала змеиной.
Следующей на цветочной поляне возникла весьма удивленная с виду Роксана. Облачко над ее головой показывало два разделенных диагональной чертой равно достоверных изображения. На одном птица находилась в Безымянном замке, а на другом посреди дивного луга, рядом с маленькой эльфессой. И она не знала, чему верить.
– Не думаю, – возразила Гвенни. – На такого рода вопрос может ответить любое магическое зеркало, надо только настроить его на будущее.
– Так или иначе, – сказала Дженни, – эта дырка позволяет нам с помощью волшебной палочки вынести яйцо из замка Ну а потом мы спустим его на землю.
– Да? А ты плавать умеешь?
– А ну, времяника, меня убыстри-ка, – сказала Окра.
– Отлично, – сказала Мела, свесилась с плота и спустя, несколько мгновений вытащила из воды рыбину. – Она меня даже не увидела, – сказала русалка. – Теперь можно разжечь мокрое полешко и ее приготовить.
– Я вообще плохо понимаю, что тут творится, – сказала Нада, описав рукой круг.
–.видимо, демонесса рассказывала про эту Дану кому-то другому, с кем его перепутала. Однако он, как и всякий образованный кентавр, знал, что у Доброго Волшебника было ровно пять с половиной (ни больше ни меньше!) жен, которые теперь жили с ним по очереди. Одна из них – должно быть, эта самая Дана – являлась демонессой. Из всего этого можно было сделать интересный вывод: оказывается, демонессы способны не только на вредность, но и на ревность.
Не желая сносить насмешки, Окра сторонилась других огрят, своих ровесников или сверстников. Впрочем, назови она кого-нибудь из них одним из этих чудных слов, они просто не поняли бы, о чем речь, и могли бы обидеться. «Дубина», «болван» или «остолоп» – прозвища понятные и почтенные, а за какую-то невразумительную заумь можно и схлопотать. В итоге получалось, что большую часть времени юная огрица занималась работой по дому и чем настойчивее терла кастрюли или отскребала грязь с полов, тем настойчивее лезли в ее голову назойливые умные мысли.
– Так, – сказал Че. – Мы знали, что БЕЗЫМЯННОГО ЗАМКА нет в Ксанфе, и решили, что он должен находиться в море, где-нибудь на острове. Но ничто не мешает ему оказаться и над Ксанфом.
– Что это с тобой? – спросила Мела.
– Откуда ты знаешь про эту добробессердечную особу? – с подозрением спросил он.
– Уже удрал, – ответила Гвенни. – Это был огр Вдребезг.
Умолкнув, она обвела слушателей взглядом.
– Здорово! – одобрила Яне. – В.., хм.., нижней части ты выглядишь даже привлекательнее, чем раньше.
– Приблизительниц, предварительниц, прорицательниц, правительниц…
– Ой, Че! Вернулся! – воскликнула она, бросаясь ему на шею.
– А как ты ее нашла, невидимую-то? – спросила Мела.
– ИЛИ ЧТО-ТО ДРУГОЕ, – подтвердила, усмехнувшись клювом, Симург и перевела взгляд на Окру.
– Поставил пушку на предохранитель, чтобы не могла стрелять. Самой ей себя с предохранителя не снять, вот она и убежала.
– Но почему? В нас ведь нет ничего особенного.
– Но я спутник Гвендолин и прибыл с ней сюда, чтобы помочь ей получить яйцо, – возразил Че. – Вот и выходит, что для моего спасения необходимо помочь ей.
– Но я их в жизни не носила!
– Я вообще плохо понимаю, что тут творится, – сказала Нада, описав рукой круг.
– А я Костя.
– Мне кажется, мы должны сохранить это в секрете, – сказал Че, когда стих смех.
Затем Гвенни повела всех к выходу из Горба, но не к главному, а нижнему Тоннель выводил на дно глубокого ущелья. В конце его находился валун, закрывавший лаз.
– Это поганская шляпка, – сказала огрица, – совершенно изменила мою натуру. А в обычном состоянии у меня бы это не получилось.
– Рад бы, но не получается. Они обе плохие.
– Как думаешь, гожусь я в гоблинаторы? – обратилась Гвенни к другому.
– Ни за что не хотела бы оказаться в Обыкновении, – пылко возгласила Дженни.
Приглядевшись, Мела удостоверилась в том, что сочетания цветов и оттенков действительно изменяются при каждом движении, так что зафиксировать какой-либо постоянный тон не представлялось возможным.
Судя по огромному холлу, в замке мог бы обитать великан. Под стать холлу была и величественная, но тоже совершенно пустая пиршественная зала. Друзья свернули в боковой коридор, но туда выходило такое множество дверей, что, заглядывая в каждую, они потеряли бы уйму времени.
– А ты что скажешь, Гвендолин?
Правда, чтобы провести новых спутниц в гору, девочке пришлось выбрать самый высокий вход, поскольку и Мела, и Яне, и Окра вдвое превосходили ростом любого гоблина.
– Эй, Роксана, – позвала Дженни. – Нам нужно с тобой поговорить.
– Коллекция разрастается, экспозиционных площадей не хватает. Нельзя же громоздить экспонаты один на другой. Пещеру придется реконструировать, а тебе тем временем постоять в запаснике.
– И скелеты тоже, – согласился с ней Че. – Похоже, наша Дженни произвела здесь полную смену декораций.
– А не то что? – нахмурясь полюбопытствовал Хамфри.
– Ты не мымра и не нимфа, так что тебе не пристало ограничивать свое бытие узкими горизонтами их примитивного существования. Ты должна воссоединиться с сородичами и найти счастье среди них.
– Ладно, зато она может откусить нос, – сказала Нада, и ее голова снова стала змеиной.
Впрочем, Окры все это касалось лишь постольку, поскольку именно на этой достопамятной свадьбе мать Окры, Папоротница Годзилла, получила отлитый из чугуна дочуркин гороскоп. Повивальная бабка, занимавшаяся заодно гаданием и ворожбой, объявила, что расположение рун, звезд и бычьих кишок предвещает маленькой огрице как хорошее, так и дурное. Хорошее сводилось к тому, что Окре (полным именем ее не называла даже матушка, поскольку ни одному огру было не под силу выучить этакую прорву слов) суждено в будущем занять в Ксанфе видное положение. Впрочем, Годзиллу это известие не слишком обрадовало: она поняла пророчество так, что Окра со временем усядется так высоко, что ее будет отовсюду видно. На гору залезет или что-то в этом роде. А вот дурное известие оказалось и впрямь дурным: бедная малышка случайно нарвалась на потерянное, надо думать, кем-то из донных прокляторов, проклятие и в результате – о ужас! – заполучила магический талант.
– Прекрасно вас понимаю, – искренне заверила его Гвенни и шагнула к кусту. Но уже стоя возле него, замешкалась.
Гвенни тем временем переправила Горбача и навела палочку на Дженни.
– А о чем его спрашивали? – терпение русалки было готово лопнуть.
Сначала обе девочки испуганно завизжали. Но быстро перестали, потому что понимали, что визгом дела не поправишь.
Сигать в пропасть котик не стал. Вместо этого он пробежал вдоль обрыва и вывел компанию к низвергавшейся в Провал речушке. С ветвей росшего неподалеку дерева свисали огромные пироги с поджаристыми корками.
– Конечно. Придурок смастерил табличку. Там написано: «ГОБЛИНОВ ГОРБ. ПОЕДИНОК ПРЕТЕНДЕНТОВ.
– Но что мы можем поделать? – спросила Дженни.
Окра попробовала. Она обращалась к семечку и мысленно, и вслух, но ничего не происходило.
– Придется вернуться, и поискать другую, – сказала Мела. – Много времени мы в этом еле-ельнике не потеряем, а если двинемся бездорожьем, рискуем потеряться сами.
– А потому ты, что в эту, как ты говоришь, «прогулку» нам пришлось отправиться из-за тебя. Из-за твоей угрозы раскрыть Взрослую Тайну.
– Это моя мама, – ответила Гвенни.
– Надо же! – воскликнула Яна – Вот, оказывается, кто такая Роксана. Роксанна, птица рок.
– А как ты ее нашла, невидимую-то? – спросила Мела.
– Именно. И все, что для этого нужно, это отпустить нас с перышком, – сказала Окра. – Ты согласна?
– Конечно. Главное, чтобы в Ксанфе не оказывалось больше одной за раз.