ГОДИМСЯ ЕЙ В ПОДСКАЗЧИКИ

Гвенни брызнула на него водой из Леты.
Взяв куколку, изображавшую женщину (обе куклы не были одеты), Гвенни показала ее Че и спросила:
Я ДУБ ЗЕЛЕНЫЙ, ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОПОВЕДНИК.
Она взвизгнула еще громче, чем раньше.
Но куда страшнее безобразной внешности было жуткое зловоние из пасти: там, где смрадное дыхание чудища касалось мха, он покрывался склизкой плесенью. Че понял, что, попав под такой выхлоп, они попросту задохнутся.
Яне почувствовала крепнущую надежду. В конце концов, удалось же Окре отбиться от дракона. Конечно, шляпка от поганки основательно поганила и внешность, и характер, однако для драки чем поганее, тем лучше.
– Это само собой. Как только мы перестаем на них концентрироваться. Ну и что?
Все бы ничего, но тут Дженни сообразила, что они понятия не имеют о том, как этот парусник остановить.
Ей не слишком хотелось помогать бывшим пленникам, особенно Дженни. И следовало признать, что у нее были на то причины, тогда как побуждения Симург, пославшей ее на выручку ненавистной соперницы, оставались неясными. Неужто древнейшее и мудрейшее существо в Ксанфе вдобавок еще и вредина?
Волшебник не мог ответить на твой Вопрос, ибо понимал: на самом деле ты хочешь не того, о чем просишь, а добиться осуществления своего подлинного желания сможешь, лишь не подозревая о значимости поступка. Сама посуди, ведь знай ты, какой будет награда, любой твой поступок уже не мог бы считаться бескорыстным и по-настоящему благородным. Так и вышло, что тебя пришлось держать в неведении до последнего момента. Но зато когда тебе представилась возможность, ты ею воспользовалась.
– Но ведь и мы тоже, каждая по-своему! – осенило огрицу. – А стало быть ей, как и нам, не помешало бы попасть к Доброму Волшебнику. Наверное, нам по пути.
А пока Вдребезг разносил вдребезги препятствия на своем пути, в жизни Окры произошла неприятная перемена. Ее добрые (конечно, по огрским меркам) бабушка с дедушкой бесследно исчезли, оставив ее на попечении дядюшки Марципана Дуболомма Немыллоса Огрецки и его тогдашних приживальщиков Заткнись-Скорлупа и Сизоноса. Марципан представлял собой прекрасный образец истинного огра – в свои грязные волосы он втыкал булавки с насаженными на них маслятами, потому что стоило ему задуматься, как голова раскалялась. Жар выплавлял из маслят масло, которое стекало ему по физиономии прямо в рот. Правда, полакомиться таким манером Марципану удавалось нечасто, слишком;уж редко заглядывали в его голову мысли.
Обладательница сильных рук – как оказалось, рослая и плечистая молодая женщина, поставила Яне на землю.
– А что тебе вздумается, морда волосатая? – загоготал Горбач. – Может, чмокнешь его, а? – он считал это удачной шуткой, потому как при всей своей паршивости оставался ребенком, и к поцелуям относился с презрением.
– Есть у меня задумка, – сказала Годива, – но претворить ее в жизнь можешь только ты, дочка. Потому что согласно обычаю ты можешь претендовать на определенную власть над Горбачом. Ты его старшая сестра: сам он может смотреть на это как угодно, но мужчины Гоблинова Горба не дерзнут отрицать столь очевидный факт. Конечно, мне страшно поручать тебе такое дело, но другого выхода я не вижу.
Дженни раскрыла рот от удивления.
– Что ты, милочка, – промолвила великанша. – Я никакая не ведьма, а обобщенная Взрослая. Я здесь, чтобы предложить вам присоединиться к Заговору взрослых.
– Ты не можешь летать, – сказала она, подразумевая, что Именно это ему следует забыть.
– Интересно, – пробормотал Че, – нет ли здесь и крылатых кентавров?
– Так ты советуешь мне отправиться туда?
– Проповедник? – хмыкнула Дженни. – Сэмми, ты не перепутал?..
– А сестра-то кто? – не сдержал любопытства Че.
– Ах эту… Она слишком занята и принять посетителей в данный момент не может.
Дженни прекрасно понимала его, ведь он являлся единственным отпрыском своих родителей и, соответственно, единственным, кроме них, представителем своего вида в Ксанфе. Ей ли, оказавшейся заброшенной в чужой мир, не знать, что такое одиночество?
Прямо перед ними из-под земли высунулась и принялась шарить вокруг костлявая рука. Шарила она так, словно искала, за что бы ухватиться – например, за лодыжку. Кот зашипел на нее и попятился.
Обдумав услышанное, Яне признала доводы Драгомана убедительными, а потому надела нарядное шифоновое платье и изящные туфельки, подчеркивающие красоту стройных, чисто вымытых ног.
Не теряя времени, Гвенни зачерпнула в ладошку чуточку водицы и, встав напротив Горбача (тот бы и рад увернуться, но деться ему было некуда) сказала:
Подхватив с земли несколько выброшенных на берег обломков дерева, она спешно сложила из них маленькие, но вполне новые ворота. Бархан мог быть хоть десять раз ханом, но, оставаясь бараном, уставился на них так же тупо, как и любой из его племени. Теперь его можно было не опасаться до тех пор, пока ворота не постареют.
А она к тебе. Здесь мы оказались благодаря одному демону, который переправил нас магическим манером. Но уж поверь, что встречаться с драконом Кондраком мне хотелось не больше, чем плюхнуться в противную пресную воду.
– Что-то ее не видно, – проворчала Окра, озираясь по сторонам.
Сменив джинсы на изысканное бледно-зеленое с золотыми блестками платье, а кеды на изящные туфельки, она преобразилась так, что в первый момент кентавр ее не узнал. Конечно, веснушки с лица никуда не делись, но само оно стало не просто симпатичным, а особенным и по-взрослому красивым. Электра выглядела почти так же, как в день свадьбы, когда волшебное подвенечное платье превратило ничем не примечательную девчушку в настоящую чаровницу.
Должно быть, он забрался в мешок, когда Окра расправлялась с гнуссами, а стоило ей заснуть, принялся сосать кровь.
– Это моя мама, – ответила Гвенни.
– И то сказать! – поддержала ее Гвенни.
– Точно. Поэтому она совершенно естественно и непредвзято высказывала идеи, которые непременно сбывались. Но теперь, прознав о своем таланте, она уже не сможет сделать ничего подобного. И мы, здесь присутствующие, не годимся ей в подсказчики – по той же причине. Таким образом, пользоваться этим талантом будет не так-то просто.
Вновь взявшаяся за дело Мела завела магическую песнь сирены: кристалл дрожал, светился, переливался всеми цветами радуги, но оставался целым и невредимым.
– А если я не собираюсь их показывать?
Так и сделано. Вскоре легкие и прочные пироги уже были спущены на воду. На первой плыл кот, за ним Дженни, следом Гвенни, а последним Че. Подхватив пироги, быстрое течение понесло их, как щепочки: было страшновато, но весело. Река прыгала с уступа на уступ, и при каждом таком прыжке у всех перехватывало дух. Несмотря на огромную скорость, спуск продолжался довольно долго, так что когда пироги снова приняли горизонтальное положение, это поначалу показалось странным.
– Сейчас выясним, – сказала Окра, донельзя довольная тем, что поставила Главное Действующее Лицо в затруднительное положение. – Эй, семя. Прибавь Роксане быстроты, чтобы она сравнялась с нами.
– Ой, эту гадкую вещь надо выбросить!
– Ой, но ведь я сейчас не пою! Почему же сон продолжается?
– Подозреваю, что Горбач смухлевал, – рассудительно ответил Че. – Вполне возможно, он подменил настоящий конверт своим. Только вот доказать это мы, боюсь, не сможем. Придется выпутываться самим.
– Кажется, я сообразила! – воскликнула Мела. – Роксана остается замедленной, а мы ускоренными: видимо, это различие сохраняется не только наяву. Этак она сюда и за век не доберется.
Спутницы невольно остановились.
Конечно, тут не обойдется без трудностей. Мало найти замок, нужно еще и попасть туда, преодолев препятствия. К тому же за Ответ ты будешь обязана прослужить Доброму Волшебнику целый год. Но многие считают, что дело того стоит.
– Как тебя зовут? – спросила русалка, когда огрица поставила спасенную красавицу на землю.
– Боюсь, что у восточного побережья, – ответил Че.
Потом ветви раздвинулись, но едва Гвенни шагнула в образовавшийся проход, сомкнулись за ее спиной.
Роксана полагала, что одежда так же характерна для людей, как оперение для птиц. Впрочем, добычу это не портило: птица для лучшего вкуса обмакнула женщину в вино и с удовольствием проглотила. Это место начинало ей нравиться: пусть она не могла отсюда улететь, но смерть от голода и жажды ей не грозила.
А потом ей пришло в голову, что даже это недолгое путешествие кое-чему ее научило Она принимала самостоятельные решения, старалась находить выход из затруднительных положений – иными словами, готовилась к роли вождя Возможно, пока многое получалось не так, как хотелось бы, но ведь впереди ее еще ждал долгий путь. А стало быть, у нее все же имелась крупица надежды. А может, и не одна.
– Ох! – сообразила Гвенни. – Так это ты загородила нам путь, обернувшись ужасным демоном?
– А еще я тебе скажу… – разошлась Окра.
– Ты собирался на мне жениться, но теперь нам с тобою выпало биться.
– Так или иначе он послал нас к этой Наде, – сказала Яне. – Интересно, какое отношение может иметь к нам принцесса нагов?
– Никаких «в-третьих», – оборвал ее Че. – У нас только две причины.
Очевидно, этот хитрец был сторонником Горбача, но предпочитал не высказываться. На тот случай, если вождем все-таки сделается Гвенни.
Продолжая усмехаться, маленький кентавр подошел к гоблинше. Будучи вдвое младше, он принадлежал к более крупному виду живых существ, а потому несколько превосходил ее ростом.
– Ей пришлось играть ту роль, которая осталась. Ей не очень нравится быть второстепенным действующим лицом так что ваша с ней встреча может оказаться забавной.
– Похоже, мы влипли, – сказала Мела.
Роксанна прикинула, и выяснилось, что по человеческим меркам ей довелось просидеть на гнезде не одно столетие. Впрочем, во сне время летело незаметно; так что сказать точнее было трудно.
Гаркалло-харкалло так и сделал. Протер глаза, кивнул и скрылся в тоннеле.
– Да, это правда, – подтвердила Гвенни с совершенно убитым видом.
Гвенни опустила Горбача на землю: ума для того, чтобы не бежать в лапы свинопотаму, у него хватило. В следующее мгновение она указала палочкой на свинопотама, и чудовище, издав шумный стон (или стонущий шум), отплыло по воздуху в сторону.
Они обнаружили себя в сумрачной пещере. Яне с Окрой стояли на каменной плите, а Мела оказалась у самой кромки воды. Куда и плюхнулась, не сумев удержать равновесия. А плюхнувшись, принялась ругаться и отплевываться, поскольку вода была пресной.
– Ох, а я об этом и не подумала! – огорчилась Мела.
– Думаю, мы вправду все здесь, – согласилась Дженни. – Хотя… Ой, как же Сэмми?
– Ты права, дорогая. Но палочка – это только первый шаг. Тебе придется отправиться в самую глубь самых мрачных подземелий. Здесь, под Горбом, протекает один из рукавов угрюмой реки, которая называется Лета.
Серовато-белый, он не отличался по цвету от самого облака, а по величине мог вместить в себя целое стадо огров.
– Но ты же русалка. Разве русалки тонут? – удивилась Окра.
Не случись у Окры приступ астмы, она, наверное, попробовала бы сразиться с барханом, несмотря на то что песок, как известно, текучий да сыпучий и драться с ним обычным способом невозможно. Но, будучи ослабленной и больной, огрица принялась энергично тереть голову, пока та не нагрелась. А как нагрелась, в ней хоть и тускло, но засветилась догадка.
– Привязать-то я привязал, но… – начал было он, но Дженни уже обернулась к Гвенни.
– Ну надо же! По-моему, я знаю твою судьбу.
– Ты врежешься в сталактит, – предостерег он.
– Неудобно их прерывать, – смущенно пробормотала Дженни. – Как думаете, они скоро закончат?
– Конечно, знаю.
– Ну ты загнула! Манера выражаться у тебя что надо, но талант.., нет, твой талант вовсе не в этом.
– Гвендолин, наконец-то ты пришла! – воскликнула она, бросаясь навстречу дочери. За ней неотлучно следовали три верных соратника: Придурок, Недоумок и Идиот. Будучи знаком с ними, Че находил их не такими уж плохими ребятами, особенно для гоблинов. Во всяком случае, они всегда соглашались принести детям вместо противных, полезных для здоровья продуктов вкусной шипучки и сластей. Годива, разумеется, догадывалась о сговоре детишек с ее верными телохранителями, но не подавала виду. Для взрослой, и тем более для мамы, она отличалась снисходительностью и полагала, что детей следует иногда баловать. Конечно, не сверх меры.
– Это еще вопрос, сработало или нет? А вдруг мы просто угодили в другой сон, в котором снимся себе проснувшимися и вернувшимися из Сонного Царства в реальный мир?
– Ты почему пищишь, словно девица? – поинтересовалось оно.
– Наверное, так и есть, иначе никто бы этим не занимался, – рассудительно, но с оттенком сомнения произнес Че. – Но на мой взгляд, драться на подушках куда как веселее.
– Вообще-то твое место среди людей, – сказал Перебрал, когда она поделилась с ним такими соображениями. – Во-первых, ты из их племени, а во-вторых, внешностью многие из них (я, конечно, говорю о женщинах) не уступают нимфам, а умом иные (тут уж речь больше о мужчинах) приближаются к кентаврам. Помни об этом, когда придет время держать экзамен.
– Да хоть бы и вон там.
– По-моему, это было бы забавно, – не совсем уверенно отозвалась демонесса.
– А ТЫ?
– Застроить, пристроить, утроить…
– А если ты будешь держать его на руках, удастся тебе почувствовать, куда он хочет идти? – поинтересовался Че.
Утром они сели в лодку, и Окра направила ее к берегу. Яне сняла праздничный наряд и надела тусклое повседневное платье. Двигаясь вдоль берега, они пытались углядеть невидимую реку, и со временем Яна отметила место, где вода озера была окрашена рыжеватыми разводами. Оттуда в глубь суши уходил овраг, воздух в нем волновался и подрагивал: по поверхности плясали рыжеватые крапинки, которые сносило в сторону озера.
– Неужели больше нет? – жалобно спросила она.
– В таком случае ее гадости тебя не обрадуют.
И тут к ней явилась неожиданная мысль: а ведь ответ на ее вопрос Доброму Волшебнику наполовину получен.
– Но как могло такое чудовище попасть на зачарованный мост? – удивилась Гвенни, поправив очки, чтобы рассмотреть неожиданную преграду. – Все ведь знают, что волшебные тропы для того и зачаровывают, чтобы путники могли не опасаться всяких страшилищ.
Тот кивнул, и они удалились.
– А я что, не одета? – возмутилась Мела. – Разве эти трусики не одежда? Зря я их, что ли, целый день выбирала? Как Дана сказала, так я и сделала.
– Да, – поддержали ее Окра и Яне. – Пусть хотя бы намекнет.
– Нет. Это не наш, наверное, из-за Огр-Ограды. Наше племя уже несколько веков почти не имеет с ними связей, однако свирепость и дикость тамошнего народа считаются образцовыми для всех огров.
Окра посмотрела на Рогоноса.
– А ты? – Налдо повернулся к Че. – Может быть, ты разъяснишь этот вопрос?
– Это как сказать, – улыбнулся Налдо. – Я мог бы попробовать убедить вас с помощью логики, однако воздержусь от этого, тем паче что вы женщины, а женская логика – вещь особая. Поэтому скажу просто мне кажется, что я могу способствовать разрешению всех проблем к вашему удовольствию Но взамен попрошу вас помочь мне разобраться с моей.
– Ладно, будет тебе задание. Я отведу тебя в твою комнату, где ты сможешь спокойно заняться благодарностями.
– Он хочет сказать «шотландка» – пояснила Метрия. – С ним все ясно, идем дальше.
– Наверное, это неплохо, но мне-то что тут делать? – спросила Окра. – Я вроде бы собиралась потолковать с птицей.
– Не может, – поддержала ее Окра.
– Ну хоть бы и так. Хотя мое первое слово тоже годится.
– М-м-ожет и н-нам по-пррр-оббб-овать, – стуча зубами, пробормотала Гвенни и тут же повернулась к ближнему скелету.
– Но ведь этак нас занесет прямо в… – начала Дженни.
Мела решила взять переговоры на себя. Вынырнув как можно выше, она преградила чудовищу дорогу. Дракон буравил русалку неподвижным взглядом, и в его глазах отражалась пестрая шотландка.
– Ускорь их, – приказала Окра, встав с семенем в руке перед недавними пленниками.
Гвенни, Дженни и Че последовали за Годивой в Гоблинов Горб. Маленький кентавр обычно сопровождал Гвенни, когда она отправлялась погостить домой, так что в Горбу бывал неоднократно, но сейчас чувствовал себя не так, как обычно. Он ощущал затаенную враждебность и понимал, отчего она проистекает. Все знали, что Че является спутником Гвенни, наследницы Грыжи, намеренной занять после него пост гоблинатора. Гоблины не любят заглядывать далеко в будущее, и до поры это никого особо не беспокоило, однако теперь вопрос перешел в практическую плоскость, и многих мужчин бесила сама мысль о том, что ими будет командовать девчонка. Гоблинши, возможно, смотрели на эту перспективу иначе, но пока вопрос о наследнике не решился, предпочитали держать язык за зубами. Таким образом, Гвенни была в одиночестве: во всем Горбу она могла рассчитывать лишь на мать.
– Очень мило, – согласилась Яне. – И весьма логично.