НАХОДИТЬСЯ В ТЫКВЕ

Следовало найти способ взобраться на эту крутизну.
Правда, чтобы провести новых спутниц в гору, девочке пришлось выбрать самый высокий вход, поскольку и Мела, и Яне, и Окра вдвое превосходили ростом любого гоблина.
– Ну ладно. Сейчас вызову дежурного демона, чтобы проводил вас к ней.
Мела проснулась. И увидела клещей. И завопила:
– Не больно веселая затея. А если из твоей затеи ничего не выйдет, гоблины останутся дикарями?
– Потащу, посвищу, покрещу, пошучу…
– Прекрати досаждать мне, крошка Ябеда, иначе я превращу тебя в кусок шпаклевки! – прорычал демон.
– Тут какое-то колдовство! – воскликнула Гвенни.
– Вот здорово! – воскликнула Дженни.
– Как думаешь, гожусь я в гоблинаторы? – обратилась Гвенни к другому.
– Нет, не хочу. Пойдем лучше со мной.
– Нет, ему это не понравится. Кроме того, он может запутаться в ней и даже задушиться. Но нам нужно найти… – она осеклась, заметив что Сэмми уже насторожился и готов пуститься бежать. – Что же делать?
– У меня осталась другая. Здесь, внизу, можно обойтись и одним глазом, а наверху мы добудем тебе новые очки. Но сейчас мы должны двигаться дальше, а твоя слепота неизбежно нас задержит.
– Некоторые уже повыпадали, – хихикнула Яне.
Так или иначе они остались целы и не получили даже ушибов. Вытащив лодчонку на берег, все трое принялись озираться по сторонам, пытаясь сообразить, что делать теперь. Время, по их расчетам, шло к вечеру, а они понятия не имели, далеко ли до цели.
– Что? – пискнула совершенно ошеломленная девушка. – Я принцесса? С сестрой? И талантом волшебницы? Да быть этого не может.
– Об имени. Пусть ее зовут Ойбеда.
– Есть у меня задумка, – сказала Годива, – но претворить ее в жизнь можешь только ты, дочка. Потому что согласно обычаю ты можешь претендовать на определенную власть над Горбачом. Ты его старшая сестра: сам он может смотреть на это как угодно, но мужчины Гоблинова Горба не дерзнут отрицать столь очевидный факт. Конечно, мне страшно поручать тебе такое дело, но другого выхода я не вижу.
– Естественно, – не без иронии согласилась Гвенни.
Хорошо еще, что раскидистые зонтики давали достаточно тени, но остальные растения дороги отнюдь не облегчали. Пальчиковые пальмы нахально тыкали в подруг пальцами, лютики люто бранились, а гвоздики так и норовили воткнуться им во что попало. Совладать с жарой им удалось, испив бодрящего напитка из кока-колодца, но вот лодку в конце концов пришлось оставить. На отдых остановились в живописной рощице, где Мела, не удержавшись, сорвала с ближайшего шального куста расписную шаль, а Окра с удовольствием упрятала пряный пряник прямиком за щеку.
Но глупая птица ни в какую не хочет нас слушать.
Посмотрев на нее с недоумением, русалка вытащила справочник, торопливо пролистала его и воскликнула:
Гвенни брызнула на него водой из Леты.
– Это мысль, – кивнула Дженни.
– Боюсь, что еще глубже вам могут встретиться опасности и похуже, – вздохнула Годива. – Не хочу никого пугать, но и преуменьшать риск не имею права. Ты, дочка, должна отдавать себе отчет в том, на что идешь. Но зато, если тебе удастся одолеть все препоны, в твоем праве возглавить племя не усомнится никто, кроме разве что Горбача. Но тебе еще не поздно отказаться от притязаний, уступить пост вождя Горбачу и отправиться в изгнание.
Дженни посмотрела вниз. Земля стремительно удалялась, и девочке стало не по себе. Однако она решила держать себя в руках. В конце концов, идея полета принадлежала именно ей.
Поначалу тропа пролегала по знакомым местам, благо за два десятилетия Яне облазила все окрестности. Она обладала необходимыми для путешественниц знаниями: умела распознавать обманные, ведущие к путанам или логовищам драконов тропы или несъедобные, опасные фрукты – лимонки, ананаки и те же бамбуховые вишни. Но со временем девушка забрела в совершенно незнакомую ей местность и, как назло, оказалась перед развилкой. У нее не было решительно никаких оснований для того, чтобы предпочесть одну тропку другой, но ошибиться и выбрать неверный путь очень не хотелось.
Разумеется, немало любопытствующих гоблинов увязалось за компанией, но мешать наследнице гоблинатора никто не собирался. Даже если та тронулась умом и вознамерилась скормить себя свинопотамам вместе с братишкой.
– Ты хочешь сказать, что они вызывают аиста.
– Ну что, сестрица, где твой боец? – ехидно поинтересовался он.
Дженни кивнула в знак согласия.
И тут одно из этих существ оказалось на виду. Выглядело оно еще гаже, чем ожидал Че. Издалека свинопотам походил на человека, но лишь общими очертаниями. Нос картошкой заканчивался свинячьим пятачком, глаза представляли собой мутные щелки, из огромной пасти торчали страшные клыки, в огромный живот можно было запихать все, что угодно, но чуднее всего выглядели конечности. Они были вывернуты задом наперед так, что шагая вперед стопами, это чудище должно было двигаться рылом назад. Впрочем, для свинопотамов это было привычно и двигались они отнюдь не медленно.
– У нас должна быть веревка, – пробормотал Че, роясь в своей котомке.
– Нет, – успокоил их Че. – Это так, тучка молодая. Вон какая кучерявенькая. Тут неподалеку есть утес-великан – обычно она ночует у него на груди.
И тут одна самая верткая мыслишка выбралась из образовавшейся в голове кучи-малы.
– А разве он говорил непонятно?
Птица разозлилась, но уступать не собиралась. Рассерженная не меньше нее, Гвенни навалилась на ближний камень, но для девочки он оказался слишком тяжелый.
– Пррроххходите, – прохрипел Рогонос с донельзя довольным видом и покинул тропу. Некоторое время из кустов доносился его радостный удаляющийся хрип.
Когда дверца открылась, огрица взяла перекушенную веревку, обвязала ею кентавра и осторожно спустила его на пол: не ронять же бедолагу с такой высоты. Яне и Мела приняли его снизу. Даже зная, что это лишь видимость, обусловленная воздействием семени, они не могли не удивляться тому, как медленно осуществлялся спуск.
– О… – теперь бледность сменилась румянцем стыда. – Неужто я могла вести себя таким, образом?! Ведь порядочные девушки…
– Ой! Чужаки! – взвизгнула нимфа.
Кентавр взял куклу-мужчину.
– Зовут меня Драккар, и я считаю, что вам самое место в моем трюме.
– А ты что скажешь, Гвендолин?
– Что такое? – спросила Гвенни.
– Конечно, подружатся! – с обычным воодушевлением воскликнула Яне.
– Эй, – крикнула ему Яне. – Она поступила так, как ты предложил. Поцеловала его. А он не выдержал и удрал, так что победа за ней!
Че прекрасно понял, что ее так задело. Употребленное Горбачом слово было очень обидным для девочек, потому что являлось весьма уничижительным по отношению ко всему женскому полу. Недаром Заговор запрещал его употребление.
– Ты спасла меня! – воскликнула Дженни. – Этот огр стер бы меня в порошок.
Вдребезг, похоже, только сейчас сообразил, что ему оказывают сопротивление. Злобно взревев, он взмахнул тяжеленной, весившей наверняка больше Окры, дубиной.
– Рада это слышать, – отозвалась Гвенни и спустила его на пол. Он, потирая задницу, скрылся за спинами недавних сторонников Горбача, ни один из которых почему-то за него не вступился.
Ты сунулась без спросу, вот она тебя и заземлила.
Прямо перед ними высился Безымянный замок. Будучи облачного цвета и, видимо, сложенным из облачных камней, он тем не менее выглядел вполне солидным и прочным сооружением. У него имелось все, что необходимо настоящему замку: стены, башни с флагами, контрфорсы, амбразуры и тому подобное. Имелся даже ров: чего-чего, а воды на облаке хватало. Над высокими шпилями искрились молнии, что тоже было возможно на облаке.
– Не за что, – пожала плечами демонесса, обнаружив полную невосприимчивость к сарказму.
– ЧТО? – сила мысли птицы едва не сбила трех женщин с ног.
– Придется это как-нибудь пережить, – сухо произнесла русалка.
Друзья продолжили путь и, шагая на запад, добрались до моря как раз к тому времени, когда закатное солнце вознамерилось в него окунуться. Деревьев на берегу росло немного, так что на ужин пришлось довольствоваться перезрелым вишневым пирогом и сыроватым шоколадным кексом. Кентавру удалось разыскать заброшенную лачугу и нарвать пожелтевших подушек. Хижина, хотя и заброшенная, по всей видимости, была окружена чарами, защищавшими от жучков – во всяком случае, внутри ими и не пахло. Что и к лучшему – хотя особых секретов у друзей не было, кому понравится, чтобы его подслушивали? А жучки, как известно, доки по этой части.
– Потому что вся эта история имеет к тебе самое прямое отношение. Ты – центральная фигура.
Все трое обменялись долгими взглядами. Выходило, что родители были в курсе всего происходящего. Однако теперь это уже не имело значения.
– Может быть, Окра выбьет в камне ступеньки, – предложила Яне. Мела хотела было сказать, что такое невозможно, но вовремя вспомнила: огры-мужчины крошат камень с легкостью Конечно, до мужчины Окре далеко, но все-таки она огрица. Удалось ведь ей остановить на Железной горе дракона.
– Наверное, ты просто никогда раньше не пробовала, – заметила Яне.
– Но если так, – вступила в разговор Годива, – то она всем волшебницам волшебница, ведь она может добиться всего, чего пожелает! Вообще всего! Столь могучего таланта еще не имел никто в Ксанфе.
Мела повернулась к демону.
– Может эта штуковина показать огрицу Окру?
Спустя несколько мгновений дракон закончил осмысливать парадокс.
– Ну-ка повернись, – сказала Метрия.
– Тут-то я тебя и поймала. Именно это слово и имелось в виду.
– Потому что мы так договорились с твоей мамой. И с мамой Че, которая беспокоится не только о своем сыне, но и о Дженни.
– Наверное, создания?
– Еще как дрогнул, – подтвердил Налдо. – Он все удивлялся тому, что огрица вроде бы ни тупостью не блещет, ни безобразием, а из головы у него никак не идет.
Мела, вздохнув, полезла в свой справочник.
Подкрепившись, Гвенни направилась по петляющим тоннелям к покоям Горбача.
– Это Проваловка, – припомнил Че. – По-моему, дальше к востоку будет поселение гоблинов, так что, если хочешь…
Сейчас она напряженно гребла и, стало быть, должна была напряженно думать, но поскольку настоящее предмета для напряженных раздумий вроде бы не предлагало, она стала думать о своем прошлом. А поскольку думала Окра изо всех сил, прошлое предстало перед ней чуть ли не воочию.
– Но когда я представляла себе это место, кота в нем не было. Я забыла… Как же он сюда попал?
– Верно, – согласилась Мела. – Слышь, сиротка, так и поступай.
– А если она меня не поймет?
Окра родилась маленькой, и разочарованная мать решила скомпенсировать нехватку роста длиной имени, назвав дочку Окрамегалла Канаторвалла Камнеломалла Шкуродралла Раздолбайя, однако бедняжка так и не выросла настолько, чтобы соответствовать столь пышному прозванию. Да и внешность юной огрицы оказалась совершенно непримечательной: мало того, что у нее не было ни клыков, ни бородавок, но от ее взгляда даже не сворачивалось молоко. Будучи на удивление слабенькой, она и сок-то из камня могла выжать только двумя руками, но самое худшее заключалось в том, что для справедливо гордившегося своей непроходимой тупостью племени малышка была недостаточно глупа. Правда, об этом недостатке никто не догадывался: у нее хватало сообразительности прикидываться такой же тупой, как и вся родня. Но ведь саму себя не обманешь, так что бедолаге приходилось терзаться сознанием своего неизбывного позора.
Затем во сне объявился кот, как и наяву, дремавший рядом с Дженни. Более того, над его головкой тоже возникло маленькое облачко: ему снилось, будто он спит и видит сон. Детали разглядеть не удавалось: возможно, это тоже был сон о том, что он спит и видит сон о том, что спит.., и так до бесконечности.
– Надо попробовать, – обрадовалась такой подсказке Дженни и взяла кота на руки.
– Так все уже кончилось, причем вполне счастливо.
Не случись у Окры приступ астмы, она, наверное, попробовала бы сразиться с барханом, несмотря на то что песок, как известно, текучий да сыпучий и драться с ним обычным способом невозможно. Но, будучи ослабленной и больной, огрица принялась энергично тереть голову, пока та не нагрелась. А как нагрелась, в ней хоть и тускло, но засветилась догадка.
Обрядив Яне, Роза занялась Мелой.
– Без правил? – переспросила услышавшая этот разговор Окра. – Значит, я могу делать, что вздумается?
– Не только сам знает, но и грозит раскрыть Тайну всем детям Гоблинова Горба, если к завтрашнему полудню его не провозгласят вождем.
– То, что надо, – заявил Рогонос, – беру.
– Одна моя знакомая, конечно, после того как убедилась в истинности этой невероятной истории, согласилась прийти сюда. Она прибудет с минуты на минуту, и тогда ни у кого не останется никаких сомнений.
– Так-то оно так, но я тут задумалась… Дело в том, что от размышлений у меня прогревается голова, и горлу легче становится. Так вот, я задумалась, и у меня вроде бы появилась идея.
У подножия горы их заметил караульный. Он, как и положено гоблину, дрых на посту самым бессовестным образом, но по приближении посторонних проснулся, схватился за дубину и приветствовал новоприбывших в учтивой гоблинской манере:
– Вполне возможно, – согласилась вылезшая следом за Окрой Яне.
Подхватив с земли несколько выброшенных на берег обломков дерева, она спешно сложила из них маленькие, но вполне новые ворота. Бархан мог быть хоть десять раз ханом, но, оставаясь бараном, уставился на них так же тупо, как и любой из его племени. Теперь его можно было не опасаться до тех пор, пока ворота не постареют.
– А что тут у вас были за споры насчет раздевания и поцелуев? – спросила Яне.
Потом пришло другое воспоминание, относящееся к ее тринадцатому дню рождения. День стоял дождливый, но жаркий, пещеры наполняли приятные удушливые испарения, а из столовой доносился восхитительный запах тухлых туш. Направляясь туда, Окра привычным жестом взбила свои слишком светлые, слишком чистые и слишком мягкие для огрицы волосы, чтобы скрыть надетый на голову обруч – лозу косоглазой интеллекту арии. Люди от контакта с этим растением начинали, как принято было говорить, косить под интеллектуалов – их коэффициент интеллекта возрастал в несколько раз. На обычных огров лоза не действовала, потому как нуль, на сколько его ни умножь, нулем и останется, но с Окрой дело обстояло по-другому. Лоза усиливала ее природную смекалку, позволяя ловчее скрывать нехватку природной глупости. А заодно и другие непростительные слабости – например, невесть как прицепившуюся к ней астму. Огрицу поглупее давно затравили бы насмешками – где это видано, чтобы какие-то там приступы приступали к ограм, один вид которых распугивал любые болезни – но она просто делала вид, будто у нее хриплый голос, что считалось особым шиком. Огр ведь он какой: днем хрипит, ночью храпит, рвет и мечет, бьет да калечит.
Итак, ее замысел удался. Ей вообще многое удавалось, правда, в основном, когда она следовала советам Перебрала. Видимо, кентавр не зря называл себя квалифицированным педагогом, что в переводе с ученого языка на нормальный означало толкового учителя.
– А вот возьму и не стану надевать никаких.
– Наверное, я забыла, – вздохнула Дженни, – должна признаться, что я всегда путалась с цифрами и числами.
– Точно. Поэтому она совершенно естественно и непредвзято высказывала идеи, которые непременно сбывались. Но теперь, прознав о своем таланте, она уже не сможет сделать ничего подобного. И мы, здесь присутствующие, не годимся ей в подсказчики – по той же причине. Таким образом, пользоваться этим талантом будет не так-то просто.
Гвенни направила на Рогоноса палочку и взмахнула ею, но у чудища приподнялась лишь одна передняя нога.
– Может, ей просто пищать «Спички! Спички!», а больше ничего не говорить, – предложила Окра.
– Да, да, я это устрою. А сейчас возьми с них слово не разглашать секрета, и можешь рассказать им, что найдешь нужным.
– Я догадываюсь, что ты делаешь с девушками, но мне эта участь не грозит. Меня тебе придется отпустить.
Горбач и его приспешники надрывали животики от смеха.
– Но… – начали они в один голос.
Че нашел ее рассуждения убедительными, однако заметил, что на такого пройдоху, как Горбач, нельзя полагаться ни в чем, а потому им необходимо ознакомиться с подлинным документом, который устанавливает правила борьбы за власть.
– Но как я найду эту реку? – покачала головой Гвенни.
– Именно. Зато знаю другое: то, «что заинтересует и позабавит тебя, вовсе не обязательно развлечет и меня.
Обыкновен заключил девушку в объятия и попытался припасть к ее губам. Она вывернулась, превратилась в змею и попробовала уползти.
Пушка вскочила на ноги и пустилась бежать.
«Но если птицу нельзя переубедить, то, может быть, ее удастся отвлечь?» – промелькнуло в голове Гвенни.
– Только ему не найти обратной дороги, – промолвил Че. – Но беда невелика, у меня прекрасная память, и путь я запомню.
– Я только хотел сказать, что, может быть, Сэмми сумеет найти что-нибудь, что поможет нам добраться быстрее.
– Видишь ли, – промолвил он, – у меня есть подозрение, что твоя догадка насчет того, что я делаю с очаровательными, хрупкими девушками, не совсем верна. Я их вовсе не хрупаю, а коллекционирую. А никто и ни о чем не заботится так, как настоящий коллекционер о своей коллекции Можешь не сомневаться, всех своих девушек я держу в идеальной сохранности. Таким образом, у меня нет намерения причинять тебе вред, а стало быть, у твоего браслета пет причин препятствовать мне в удовлетворении моего скромного и понятного желания.
– Я не понимаю… – начала было Дженни, но осеклась. Потому что Гвенни обняла Че за шею и поцеловала в губы.
Роли поменялись: теперь русалка заботливо ухаживала за больной огрицей, и к концу дня та уже оправилась настолько, что с удовольствием уплетала сорванные с дерева сайки с выдавленным из маслят маслицем, запивая лакомство кокосовым молоком.
– Всего два, скелет и скелетица… – ответила Мела, и тут ее глаза расширились. – Слушай, да ведь эти маленькие скелетики наверняка их детишки! Иначе и быть не может, все прочие детские скелеты должны находиться в тыкве – А значит, – сообразила Окра, – их не может быть много. Один, два.., не больше. Они просто переходят из одного шкафа в другой и перекрывают проходы.
Гвенни была растрогана: ради дружбы юный кентавр был готов пожертвовать самыми восхитительными удовольствиями. То, что он настоящий друг, сон доказал лучше любых слов.
Яне и Мела объяснили. Метрия показала, где протекает ближний поток, и где можно найти бревна. Окра, воспользовавшись своей огрской силой, сплела несколько древесных стволов вместе наподобие коврика, так что получился надежный плот. Мало того, она не ободрала с деревьев все ветки, а связала их сверху, так что на плоту получился удобный шалаш.