ВРЯД ЛИ, – ПОКАЧАЛ ГОЛОВОЙ

– Попробуй проломить дырку, как выбивала ступеньки в утесе, – предложила Яне Окре.
– Я переправлюсь последней. Поспеши!
Грей поднял руки.
– Конечно.
Налдо перевел ее вопрос дракону и, выслушав ответ, сказал:
– Она не работает! Никак испортилась?
– Конечно. Главное, чтобы в Ксанфе не оказывалось больше одной за раз.
За воротами спутницы обнаружили широкий сводчатый коридор, который никуда не вел. Не было никаких лестниц, никаких боковых ответвлений, как будто этот тоннель занимал собой всю внутреннюю часть замка.
– Аргументируй! – потребовала Взрослая, наверняка думавшая смутить маленького кентавра таким мудреным словом. Но тут она дала маху.
– Я эльфесса Дженнифер из Двухлунии.
А вот встреча с Провалом ее устрашила. Разумеется, наставник рассказывал ей об этом ущелье, но она просто не могла представить себе столь устрашающую бездну.
– У нас.., э.., есть вопросы.., господин…
Мела долго листала справочник, но потом закрыла и со вздохом промолвила:
Гвенни, Дженни и Че последовали за Годивой в Гоблинов Горб. Маленький кентавр обычно сопровождал Гвенни, когда она отправлялась погостить домой, так что в Горбу бывал неоднократно, но сейчас чувствовал себя не так, как обычно. Он ощущал затаенную враждебность и понимал, отчего она проистекает. Все знали, что Че является спутником Гвенни, наследницы Грыжи, намеренной занять после него пост гоблинатора. Гоблины не любят заглядывать далеко в будущее, и до поры это никого особо не беспокоило, однако теперь вопрос перешел в практическую плоскость, и многих мужчин бесила сама мысль о том, что ими будет командовать девчонка. Гоблинши, возможно, смотрели на эту перспективу иначе, но пока вопрос о наследнике не решился, предпочитали держать язык за зубами. Таким образом, Гвенни была в одиночестве: во всем Горбу она могла рассчитывать лишь на мать.
Так и получилось, что спустя некоторое время Яне отправилась на поиски замка Доброго Волшебника. В дорогу она захватила подаренную ей мымрами волшебную торбу с нарядным платьем, расческой, сменой того, что не заслуживает упоминания, и волшебным бутербродом, чтобы подкрепиться в пути. На ее запястье красовался защитный магический браслет. Все эти вещи были подобраны нимфами и фавнами, а мымры уберегли их от забвения. Совершенно бескорыстно, потому что сами их использовать не могли.
– Да, Метрия рассказывала, что у него несколько жен, – припомнила Мела. – А еще она уверяла, будто он когда-то был королем Ксанфа. Но тут она, надо думать, ошиблась.
– На берегу полно всяких опасностей, – пояснила Мела. – Конечно, на острове их тоже хватает, но все тамошние опасности нам известны, и мы можем принять меры предосторожности.
– Интересно, действует ли оно на других? – спросила Яне – Я о том, может ли оно ускорить или замедлить кого-нибудь кроме нас?
– Нет.
– Что случилось? – спросила Дженни.
– Хм.., возможно, не так уж и гадко, – промолвила она после недолгого размышления. – Но неужели это все?
Но когда Роза подвела их к зеркальной стене, Окра едва узнала и саму себя. К своему величайшему изумлению, она обнаружила, что и ее почти невозможно отличить от человека. До сих пор ей и в голову не приходило, что преображение, возможное для русалки, может оказаться таковым и для огрицы. И это при том, что в ее голову постоянно и во множестве заходили самые разные мысли. Единственное, что несколько портило картину, так это стальные рукавицы.
– Какая еще Дана? – полюбопытствовал Че.
– Видимо, практиковаться по-настоящему Гвенни придется вне тыквы, – признала Дженни. – А пока, раз линзы уже у нас, мы можем спокойно подождать на этом славном лугу, пока нас не вернут в замок.
– Прекрасная мысль! – обрадовалась Гвенни. – Выходит, не зря я запаслась водой!
– Можно. Но права задавать Вопросы у них нет.
Потом пошли другие, с магическими зазывными надписями. Они могли завлечь любого мужчину, но, разумеется, лишь умевшего читать. А скромные требования Мелы к избраннику так далеко не простирались.
– Я Окра, – ответила огрица. – Это морская русалка Мела и Яне из человечьего племени. Мы явились сюда, чтобы спасти вас и передать Роксане семечко временники.
– Возможно, она отпустит всех в обмен на семя, – предположила Мела. – Симург хотела, чтобы Роксана ни в коем случае не причинила тебе вреда. И семя нам вручила, чтобы мы передали его ей. Но не думаю, чтобы мы должны были что-то кому-то отдавать до того, как окажемся в безопасности.
– Да, но ведь он вернул тебе твой камень и добавил к нему другой, так что теперь у тебя имеется уникальный комплект. Таким образом, Кондрак извинился за то прискорбное происшествие. Камни он узнал сразу, хотя тебя никогда прежде не видел.
– Во-первых, – сказал Че, – указатели позади нас уже исчезли, и мы можем потеряться.
– Видели? Слышали вопли Водоплясов? Вам не кажется, что с ними лучше не сталкиваться?
Нада подскочила – оказалось, что профессор тут как тут.
– Слушай, Сэмми, здесь опасно, и я хочу, чтобы ты остался со мной. Но нам нужно найти реку забвения. Так что ты просто посмотри в ту сторону, куда нужно, а я тебя понесу. Ладно?
– Здесь затевается совершенно необычная игра, – сказала Нада, – в которой смогут принять участие обыкновены. Им представится возможность совершить путешествие по Ксанфу в сопровождении компаньонки из числа местных. Мы будем обеспечивать их безопасность.
– Цвете твоих трусиков.
Окра зарделась.
– Конечно. Главное, чтобы в Ксанфе не оказывалось больше одной за раз.
– Слушай, – сказал кентавр демонессе, – а что тебе за радость тащиться с нами по дороге? Летела бы в замок да дожидалась нас там.
– А вот и честно! – возразила Гвенни. – Она побила его, внушив столь сильное отвращение, что ему пришлось унести ноги. Он бежал, и тем самым признал поражение. А значит, потерпел поражение и ты. Я одержала верх и теперь я вождь.
– Именно.
Девочки ошарашенно заморгали, но Че соображал быстро.
– Но я потеряю Сэмми.
– Других нет, – жалобно ответила Ойбеда. – Боюсь, нас ожидает скучное путешествие.
– Если так, ступайте к Наде, принцессе нагов, – с намеком на улыбку проговорил Хамфри и вернулся к своему тому.
– Однако, – грустно заметил Че, – похоже, что подрастая, все меняются. Посмотрите хотя бы на Электру.
– Что это за семя такое? – спросила птица, смешно растягивая звуки.
– А с чего ты взял, будто я слепая? – сказала она вслух. – Может, очки мне нужны только для смеху?
– Неважно. Все, связанное с Обыкновенией, не говоря уж о тамошних темницах, нагонит страху на кого угодно, – решительно заявила Мела. – Итак, действуем следующим образом: надеваем ветровки и, выйдя на ветер, выпускаем ветрениц, которые плясками собирают все ветры в одно место. Тогда мы ловим ветры ветрилами и…
– Грязного?
– Дело, – согласилась огрица и ускорилась. Птица снова замерла, а Окра и Мела спустились в дыру.
– Но ведь Сэмми не человек.
Нада покачала головой.
В этот миг на пороге появилось какое-то странное существо. Яне вспомнила о своем реноме порядочной девушки и громко взвизгнула.
– 954 год – это что, дата? – спросила Дженни.
Неожиданно раздался глухой удар – лодка стукнулась о берег, да так, что Окра едва из нее не вылетела. Она обрадовалась, решив, будто добралась-таки до места, но, оглядевшись по сторонам, поняла, что никакого замка здесь нет и в помине.
– Гадкий братец добился-таки своего, – безнадежно вздохнула Гвенни.
– Какое там в расчете? Без их помощи у меня бы ничего не вышло.
– Ты кто такая, огрица смешная? – прогромыхал Вдребезг, воззрившись на нее.
– А что я? – удивился маленький кентавр. – Я знать ничего не знаю.
Окра не могла не признать эти доводы основательными.
– О, ты, наверное, Роза! – воскликнула Окра.
– Извинение и есть извинение. Разве нет?
Она уже собралась спросить об этом, но не успела.
Мела подняла голову и увидела за спиной дракона большого змея с человеческой головой. То есть одного из нагов.
– При чем тут клетчатка?
В центре картинки находилось подвешенное над гнездом сверкающее яйцо, а по обе стороны от него птица и девочка с палочкой в руках. Потом птица бросилась на девочку и проглотила ее: яйцо упало и разбилось на тысячу осколков. Даже на тысячу и один.
Однако сунувшись в Кутежную, девочки ошарашенно отшатнулись. В мечтаниях собравшихся там гоблинов В изобилии присутствовали похожие на нимф обнаженные красотки, с которыми мужчины без конца проделывали действия, относящиеся к Заговору взрослых. Оказалось, что на уме у всех этих мужчин было одно и то же занятие. При этом оставалось совершенно неясным, что же в нем такого заманчивого.
– А как выкатить отсюда яйцо? – просила Гвенни. – Оно ведь такое здоровенное, что ни в одну дверь не пролезет.
– К сожалению, мне тоже не доводилось слышать о таких топонимах, – признался кентавр. – Но ты могла бы поискать не эти места, а замок Доброго Волшебника.
И тут – комнату даже озарила маленькая вспышка – Че осенило.
– А почему она не развела огонь и не согрелась? – полюбопытствовала Окра. – У нее же были эти палочки?
– Ты вовсе не чудовище! – воскликнула она. – Драккары, это ведь такие корабли. С виду как драконы, но служат для того, чтобы на них плавать. Ты ведь корабль, да?
– Вот и прекрасно, – сказал Че. – Значит, линзы действуют так, как и должны.
– Нет, даже не подозревала. Но у фавнов и нимф, по-моему, никаких талантов нет.
Как и говорил Добрый Волшебник.
– У кентавров вроде бы все. Больше ничего не требуется.
Огров принято считать неуклюжими, но это ошибка.
СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ НАШИХ ЛОЗУНГОВ, написал на очередном листе Дуб. – УГОЩАЙТЕСЬ, НО ПРОШУ НЕ МУСОРИТЬ.
– Нет. Ты не рифмуешь слова.
Затем по пути следования показалась маленькая, на три с половиной дома, людская деревенька. Завидя глазевших на дорогу трех взрослых мужчин и мальчика, Мела решила, что ее чары должны подействовать и на эту компанию.
– О каком секрете речь? – спросила Мела.
– Да, – сказала она. – Не могу не признать, что в настоящее время я не обладаю браслетом, а стало быть, уязвима. Но в тот момент, когда ты попросил меня передать оберег тебе, он был у меня, и, следовательно, ты не мог причинить мне вред. Но если отсутствие у меня браслета открывает для тебя возможность подобного деяния, стало быть, ты уже причинил мне вред, выманив это защитное приспособление. Однако такое действие невозможно по определению. Получается, что мы имеем дело с тем, что мой наставник-кентавр назвал бы имманентным парадоксальным противоречием. Скажи, можешь ли ты его разрешить?
Дракон повернулся к Гвенни, и той стало не по себе.
Желудок Че скрутило узлом, Дженни сделалась зеленее зеленки, Гвенни стиснула челюсти так, что у нее побелели скулы, но палочку удержала, и ее верещащий, бранящийся и плюющийся братец выплыл в дверной проем.
Дженни посмотрела вниз. Земля стремительно удалялась, и девочке стало не по себе. Однако она решила держать себя в руках. В конце концов, идея полета принадлежала именно ей.
– По-моему, это было бы забавно, – не совсем уверенно отозвалась демонесса.
Налдо вынырнул, вылез из пещеры и легко соскользнул с утеса. Змеиное тело и впрямь позволяло ему двигаться весьма проворно.
Яне сняла браслет и протянула дракону.
Наконец грифоны остановились: ступить на Парнас никто из них не осмеливался. Слезая с Грегори, Мела расчувствовалась настолько, что в порыве благодарности чмокнула его в орлиный клюв. Золотистые перья грифона стали красными как свекла, к чему русалка отнеслась с пониманием: ее шаловливая юбчонка тоже порой заставляла ее краснеть. Впрочем, не исключено, что грифон побагровел исключительно по причине невозможности со вкусом расклевать ее нежную плоть Так или иначе грифоны улетели, оставив Мелу, Окру и Яне у подножия горы, путь к вершине которой был чреват опасностью встречи со злобными менадами и чудовищным Пифоном. Прежде чем двинуться вперед, русалка решила свериться со своим справочником, чтобы лучше представлять себе характер угрозы.
Двигаясь по извилистой тропке от одного отмеченного фальшивыми линзами куста к другому, они вышли на поляну, где резвились фавны и нимфы. Только не обычные, а крылатые. Во всем, кроме наличия крыльев и умения летать, обитатели тыквы не отличались от своих собратьев и сестер в Ксанфе: обнаженные фавны гонялись за обнаженными нимфами, которые, повизгивая, убегали от них в притворном страхе. Так уж этот народ представлял себе веселье.
– Вряд ли, – покачал головой Че, проводя ладонью перед глазами Гвенни. – Дело в том, что я не переходил в твой сон о реальности Не успел отвлечься, а поэтому все еще пребывал на цветочном лугу. И проснулся оттуда прямо сюда.
Переглянувшись, девочки покатились со смеху, потому что увидели и мечты друг дружки. Мечты, в которых все эти глупые мужчины варились в одном булькающем котле.
– Не испортилась, и прекрасно работает. Просто она не настроена на тебя и воспользоваться ей ты не можешь.
– Черт его знает! – выругалась Метрия. – А мне, как назло, не говорит. Никто из имеющих отношение к этому делу не хочет говорить мне ни слова. Кто воды в рот наберет, кто в рыбу превратится, чтоб онеметь, но все молчат, как на экзамене. Дело пахнет каким-то прелюбопытнейшим секретом, и наши боятся, как бы я его не разболтала.
– К мужу? К эльфессе Дженни? К судьбе? Нет, не думаю.
Окра покраснела (что, надо заметить, так же нехарактерно для огров, как мыть голову или причесываться) и согласилась Русалка взялась за дело, и вскоре ее магический гребень превратил спутанные пряди на голове огрицы в чудесные, шелковистые локоны. Увидев в воде свое отражение, Окра с трудом себя узнала, но вовсе тому не огорчилась.
Девушка влезла на постамент, и дракон выдохнул на нее облачко пара. Оно сгустилось вокруг, застыло.., а потом все изменилось. Драгоман куда-то исчез: вместо него перед ней стояла великолепно сложенная, похожая на нимфу женщина.
Видимо, она воображала, будто поет. Окра, естественно, быстро перестала обращать на этот писк какое-либо внимание и, неожиданно оказалась в совершенно ином мире. По огрским понятиям, он был довольно приятным: с твердыми серыми скалами, вихрящимися грозовыми тучами и росшим на переднем плане железным деревом.
– Боюсь, ты прав, – печально согласилась она.
– Вряд ли, – покачал головой Че, проводя ладонью перед глазами Гвенни. – Дело в том, что я не переходил в твой сон о реальности Не успел отвлечься, а поэтому все еще пребывал на цветочном лугу. И проснулся оттуда прямо сюда.
Потом пришел черед легких, как паутинка, трусиков из шелка цвета Синей Бороды, подернутых мерцающими серебряными нитями с нанизанными на них попарно, кокетливо мерцающими зелеными и золотистыми перидотами. Все бы ничего, но напоминание о Синей Бороде как-то не радовало.
Так и сделано. Вскоре легкие и прочные пироги уже были спущены на воду. На первой плыл кот, за ним Дженни, следом Гвенни, а последним Че. Подхватив пироги, быстрое течение понесло их, как щепочки: было страшновато, но весело. Река прыгала с уступа на уступ, и при каждом таком прыжке у всех перехватывало дух. Несмотря на огромную скорость, спуск продолжался довольно долго, так что когда пироги снова приняли горизонтальное положение, это поначалу показалось странным.
– Еще бы ты женился, в девять-то лет! – фыркнула Электра.
– Надо найти какой-нибудь другой способ, – сказала девушка-змея.
На следующий день Гвенни, Дженни и Че продолжили путь к замку Доброго Волшебника. Зачарованная тропа вела из замка Ругна прямо туда, и они знали, что в дороге затруднений не встретят, но вот попасть в замок будет непросто. Для этого они должны будут выдержать три обязательных для каждого ищущего Ответа испытания. Эти препятствия, равно как и обязательная годичная служба, отбивали желание беспокоить волшебника по пустякам.
– Сколько времени ты здесь находишься? – поинтересовалась Гвенни.
Они сбились в кучку, в то время как из земли выкапывались костяные остовы.
– Здорово! – воскликнула Гвенни. – То-то все в замке удивятся! Они ведь думают, что мы так и сидим в тыкве.
Только без действующей палочки тебе отсюда не выбраться. Даже если ты сумеешь перебраться через пропасть, на той стороне, я уверена, тебя будет поджидать целое стадо свинопотамов. С разинутыми пастями.
– Интересно, как? – спросила Гвенни, резонно полагая, что в отличие от разбитых перышек, разбившиеся девочки и кентавры очень даже бывают.