А НЕОБЫЧНО РОСЛЫЕ ЧЕТЫРЕХПАЛЫЕ

– Ой, трусики! – пискнула, оказавшись внутри, Яне. – Как много, и какие все миленькие!
– Добрый Волшебник высказался, – мягко, но настойчиво прервала их София. – Спорить с ним нельзя, особенно когда он в таком настроении. Вам придется уйти.
Все рассмеялись, но смеялись недолго. Слишком уж сказанное походило на правду.
– Самая подходящая роль для Метрии, – сказала Мела. – Она-то как раз очень сообразительна, так что в этой дурочке никто ее не узнает.
– Думаю, да, – кивнул третий Че. – Наверное, лучше всего будет сначала уменьшить число Гвенни до числа остальных, а потом проделать то же самое со всеми нами.
Несколько вариантов ярких, радужных расцветок были отвергнуты по причине излишней броскости. Меле показалось, что они отвлекут все внимание на себя, оставив ее самое в тени. А ей вовсе не хотелось, чтобы будущий муж женился не на ней, а на ее трусиках.
– Надеюсь, не из Обыкновении.
И тут с деревьев попрыгали люди. Впрочем, нет, то были не люди, а необычно рослые четырехпалые эльфы с острыми ушками.
– Нет, – успокоил их Че. – Это так, тучка молодая. Вон какая кучерявенькая. Тут неподалеку есть утес-великан – обычно она ночует у него на груди.
– Как все неловко получилось… – расстроено бормотала она.
– По-моему, это наше третье испытание, – сказала Яне.
– Возможно, это выяснится, когда мы доберемся до замка Доброго Волшебника, – предположила Окра.
Вместо того чтобы составлять Заговор, взрослым стоило бы позаботиться о том, как дать детям побольше полезных знаний.
По подсчетам мамы, Дженни получила более двух тысяч писем, и они продолжают поступать по три-четыре в день со всех концов света; Ей очень хотелось бы ответить на них, но пока это, увы, невозможно. Однако автор одного из этих писем случайно встретился с Дженни в магазине (о да, покупки можно делать и в инвалидной коляске).
– Все. Включая нарушающие Заговор взрослых.
– Я.., имела в виду.., э.., хотела сказать.., две девы и женщина. Мы пришли сообщить тебе нечто важное.
Трусики из цветочных лепестков источали разнообразные ароматы, трусики для лазания по деревьям (и прогулок по Невидимому мосту) особенно впечатляюще выглядели снизу, а прозрачные трусики, прошитые платиновыми и медными нитями, в темноте становились практически невидимыми. То есть ты как бы и в трусиках, а как бы и нет. По здравому размышлению русалка отказалась и от них: если уж трусики надевать, так надо их и показывать. А показывать, что их нет, можно и без них.
– Ойбеда, сиротка.
– Это его грезы наяву. Он грезит о шипучке. Ему очень нравятся всякие бесполезности В голосе ее звучала печаль. Предполагалось, что присоединившись к Заговору, она и ее друзья должны разлюбить вкусности, которые полезны только для того, чтобы как следует побеситься, ведь взрослым (если они, конечно, не бесы) беситься не полагается. Это было неизбежно, но чтобы приспособиться к такому лишению, требовалось время.
Дженни запела снова. Она представила себе замок, их троих, лежащих на подушках перед тыквами, а потом вообразила, как отводит взгляд от глазка – и оказалась снаружи. Тут же прикрыв глазок ладонью, девочка отвернула тыкву и огляделась. Ее друзья по-прежнему пребывали в оцепенении. Она попробовала представить себе, как они отворачиваются от тыкв, но поскольку ничего не произошло, Дженни поместила между глазами Че и глазком его тыквы свою ладошку. В тот же миг он пришел в себя.
Особенно опыт, ведь из-за того, что взрослые часто норовят их обмануть, дети далеко не всегда верят им на слово.
Только вот вместо того чтобы собирать пыльцу и нектар, она то и дело выпускала устрашающего размера жало.
Неожиданно в комнате появилась уйма народу. Воззрившись на новоприбывших, Дженни оторопела. Да и как было не оторопеть, увидев трех Гвенни, троих Че и трех котов. Да что там коты – здесь находилось три Дженни.
– А ведь некоторые наверняка видят очень взрослые сны, – сокрушенно покачала головой гоблинша. – Жаль, что здесь нет каких-нибудь других линз.
– Вижу, – пробормотала Гвенни со странной улыбкой, – нам нужно кое-что тебе показать. Че, ты как?
– Возможно, потому, что здесь Сонное Царство, – предположил Че. – Перемещаясь из одного сна в другой, здесь мы не засыпаем и не пробуждаемся, потому что остаемся внутри большого сна. Твое пение лишь ускоряет перемещение. Но если ты с помощью сна сможешь вернуть нас в замок наяву и бодрствующими, получится, что ты способна не только менять здесь декорации, но также входить в Сонное Царство и покидать его по собственной воле, без посторонней помощи. Это было бы замечательно.
– Вылезать, пока вас ей не измазали, – пояснил Драккар.
– Посадим ее разбираться с благодарностями, – ответил Добрый Волшебник.
– Вы уверены?
Наконец наступил момент, когда Метрия не принесла ничего, а когда Мела с недоумением подняла глаза, демонесса, сама выглядевшая изумленной, сказала:
– Пресная вода!
По прошествии двух дней река приблизилась к Горбу настолько, насколько осмелилась. Даже она предпочитала держаться подальше от обиталища гоблинов, и Гвенни, надо сказать, прекрасно ее понимала. Друзья пристали к берегу, не без сожаления оставили плот и продолжили путь пешком.
– Говорят, завтра.
Как такое может быть?
– Расскажи-ка нам про Косто и Скелли, – попросила она.
– А что если подразнить облако? Вдруг оно рассердится и вскипит?
Сами драконы считали (и не без оснований) своей вотчиной весь Ксанф, однако в этом регионе они были особенно многочисленны. Поскольку уже стемнело, самих чудовищ кентавр не увидел, но приметил бившие в небо огненные струи По всей видимости, несколько драконов-огнеметов решили поджарить любопытное облачко, решившее спуститься пониже, надеясь под покровом ночи остаться незамеченным. Эти облака порой бывали поразительно глупыми.
И тут с деревьев попрыгали люди. Впрочем, нет, то были не люди, а необычно рослые четырехпалые эльфы с острыми ушками.
На обоих концах веревки девочки сплели по шлейке: одна предназначалась для Че, другая для Сэмми. Надев их, кентавр с котом оказались соединены в одной упряжке. Хлестнув себя хвостом и сделавшись таким легким, что он едва не поднялся в воздух без помощи крыльев, Че сказал:
– Вон та туча, самая пакостная в Ксанфе. Вечно устраивает всем гадости.
По прошествии двух дней река приблизилась к Горбу настолько, насколько осмелилась. Даже она предпочитала держаться подальше от обиталища гоблинов, и Гвенни, надо сказать, прекрасно ее понимала. Друзья пристали к берегу, не без сожаления оставили плот и продолжили путь пешком.
– Потащу, посвищу, покрещу, пошучу…
– Направлялась? – взгляд Яне выдавал полнейшее недоумение.
– А он и не умеет, – ответила Айви. – Но бумага и чернила пахнут мной, и Стэнли не станет есть никого, кто предъявит такую записку.
– Может быть, я сумею помочь? – со вздохом промолвила Окра, выступая вперед.
– Ну-ка посмотрим, что это за водоем, – промолвила Мела, доставая справочник. – О, пожалуй, нам лучше обогнуть его волоком.
Потом Мела натянула запасную пару трусиков из шотландки, а Яне извлекла сменные желтые трусики. Остальная ее одежда была выстирана под облачком и высохнуть еще не успела.
– Тут-то я тебя и поймала. Именно это слово и имелось в виду.
– Других нет, – жалобно ответила Ойбеда. – Боюсь, нас ожидает скучное путешествие.
– Что это за семя такое? – спросила птица, смешно растягивая звуки.
Сон у огров крепкий, однако в непривычной обстановке Окра спала чутко, и как только ветер приоткрыл прижатый ракушкой полог, насторожилась. А тут еще что-то холодное коснулось ее руки и мягко, как дождевая капля, шлепнулось на землю Это заставило огрицу пробудиться окончательно.
Птица призадумалась. Гвенни могла видеть ее мысли, и увиденное девочку ничуть не порадовало: на картинке Гвенни засыпала и роняла палочку, после чего Роксана оставалась и с яйцом, и с кормом.
– Умей мы управлять Гобеленом, мы смогли бы настроить его на глыбу и рассмотреть ее в другом масштабе и в нужном ракурсе (все-таки кентавр есть кентавр: не может без того, чтобы не ввернуть мудреное словечко). Но похоже, будто внутри кристалла что-то находится. Или кто-то.
Все непроизвольно посмотрели на Гобелен. Никакие места на теле русалки уже не затуманивались, однако Че, как ни вглядывался, так и не уразумел, почему многие мужчины предпочитают смотреть на женщин, вместо того чтобы заниматься по-настоящему интересными делами.
Гвенни оглянулась через плечо. Сонная идиллия продолжалась, но Дженни не могла удерживать Роксану во сне вечно. Решившись, гоблинша вытащила из котомки нож и полоснула по узлу.
– Что вы, какая там благодарность. Это вам спасибо, благодаря вам я сделала доброе дело и чувствую себя так, будто ко мне вернулась душа.
– А почему он так чудно называется?
Взяв куколку, изображавшую женщину (обе куклы не были одеты), Гвенни показала ее Че и спросила:
Перебросив веревку, Гвенни легко (перед тем как отправиться на ту сторону Че щелкнул ее хвостом) перебралась через пропасть на руках, а потом перенесла палочкой Дженни и братца. Покончив с переправой, вся компания поспешила дальше, поскольку здесь запросто могли появиться другие чудища. Однако помех на обратном пути не встретилось, и вскоре в конце тоннеля забрезжил свет.
Даю тебе пять мгновений на разговор с этими посетительницами.
Мела осторожно прикоснулась пальцем к ощетинившемуся иглами кусту, но рука ее не ощутила никакой преграды. Перед ними действительно находилась мастерски сработанная иллюзия, маскировавшая превосходную тропу.
– Я уже купил одну! – рявкнул демон.
После того как хвост кентавра коснулася и кота, Дженни попросила:
– Сам ты ничего не знаешь. Он смотрит назад, а значит, мы идем не в ту сторону. Возможно, Гвенни и Че уже нашли правильный путь – Держи карман шире! – хмыкнул он. – Они небось обнимаются да целуются.
Впрочем, стоило Дженни подумать об этой, как у нее появилась идея.
– Ну что ж, завтра с ним и увидимся… – привидение растаяло в воздухе.
– В тыкве? Но…
– Замедли на три четверти! – выкрикнула Окра, подняв семя.
– Мела, по-моему, эти ты не меряла. Они свалились на пол, и их проглядели.
– У нас.., э.., есть вопросы.., господин…
Изумленный Вдребезг со свистом выпустил воздух.
Но куда страшнее безобразной внешности было жуткое зловоние из пасти: там, где смрадное дыхание чудища касалось мха, он покрывался склизкой плесенью. Че понял, что, попав под такой выхлоп, они попросту задохнутся.
Однако переплыть на другую сторону было не так-то просто: течение во рву оказалось очень сильным, и оно относило спутниц назад, прибивая к берегу, с которого они вошли в воду. Но это бы еще полбеды, куда хуже дело обстояло с драконом. Он не только плюхнулся в ров, но и стремительно поплыл к ним, легко одолевая течение.
– Ну что ж, – откликнулась демонесса. – – В реке есть слепая рыба, водяные каштаны, кувшинки с молоком и ириски.
– Ну… – скелет пожал костяными плечами, – я как-то над этим и не задумывался. Мне ни разу не доводилось подружиться с чудовищем.
– Да, благодаря тебе, – ответила Гвенни – Ты послал Мелу, Яне и Окру нам на подмогу, и они вызволили нас, а потом Окра еще и победила в поединке. Я перед ними в неоплатном долгу. И перед тобой тоже.
Хотя девочке уже доводилось бывать здесь, прошлое посещение вспоминалось ею, как сон, да и замок в тот раз выглядел иначе. Для нее все окружающее было внове, так же как и для Че с Гвенни.
– Интересно, что это за место? – сказала Гвенни.
А вот лицо Годивы просветлело.
Дженни, уже посвященная во Взрослую Тайну, понимающе улыбнулась: детская наивность ее умилила.
– Не летит да и все, – промолвила она хриплым, усталым голосом. Вид у нее был измученный и больной.
– Но без очков, – сказал Че.
Но кот, разумеется, как всегда, побежал. Дженни рванула было за ним, но Че удержал ее.
Так и получилось. Мужчины вылупились, после чего один из них грохнулся налево, другой направо, а третий на спину. Мальчик остался стоять, но с совершенно очумелой физиономией.
– Ну а я-то здесь при чем? – спросила Мела. Чтобы не вспылить, ей пришлось мысленно погрузить себя в прохладную соленую воду.
– Но это нечестный вопрос.
– Для меня нигде нет ничего хорошего, потому что хочется мне одного – летать, – буркнула Роксана.
– О цвете.
– Хорошо, что мы должны делать? – сказала Мела.
Те зашевелились и захлопали глазами.
– Нам нужно что-то непритязательное и запоминающееся. А то ведь если нас разоблачат, это будет ой какая беда.
– Но ты же не сама себя выбрала, а значит, и не присвоила себе ничью роль, – сказал Че. – Твоей вины тут нет.
– Поразительно! – воскликнула Мела. – Так вот в чем твой талант, в голосе. Такое волшебство называется ультразвуком. Это должно подействовать.
С этими словами птица спикировала вниз.
Впрочем, если вдали от моря смеркалось, то прибрежный песок испускал свет.
– Ха-ха, дуреха четырехглазая, – рассмеялся Горбач. – Очки-то твои тю-тю, свинопотам схрумкал. Теперь ты слепая, как летучая мышь.
Этого они и впрямь не хотели: вздумай тучка прослезиться, тропа стала бы скользкой, а то, не ровен час, их и вовсе могло бы смыть вниз.
– Не раззвонит, – откликнулся Че. – Мы ведь идем к Лете, верно? Стало быть, ему придется забыть еще и это.