МНЕ, ЧТО ТЫ С

Она не успела договорить, а трусики уже начали морщиться. Мела торопливо повернулась кругом.
– Сомневаюсь.
– Пожалуйста.
– Нада говорила мне, что ты с ней знаком, – отозвалась Электра с заметным неудовольствием в голосе.
– Да, София была права, – сказала она, окинув русалку взглядом. – В таком виде тебе разгуливать нельзя. При виде тебя любой мужчина запросто выпадет в осадок.
– Ну у тебя и шуточки, – сказала ей Мела. – Сначала начинаешь мельтешить так, что перед глазами размазываешься, а потом застываешь, точно статуя. Это что, магия семени?
– О, Чудо-в-Перьях! Из всех моих знакомых демонесс только у нее одной нежное сердце. То есть сердца у нее, конечно же, нет, но ведет она себя так, будто оно у нее добрее, чем у многих смертных. Но мне было невдомек, что она поселилась среди огров.
Трусики показались ей удобными и ничем особым не примечательными, но когда она появилась и прошлась перед спутницами, те просто застонали от восторга.
– Так делать нельзя, – покачала головой Годива. – Он паршивый мальчишка, но тем не менее член племени и сын вождя, пусть и незаконный… Гвендолин не может начинать правление с нарушения обычаев. Власть дается вождю, чтобы защищать сородичей, а не причинять им вред. Однако если она заставит его забыть то, что ему знать не положено, это пойдет Горбачу только на пользу. Такую процедуру можно рассматривать как лечение.
– Наша встреча?
Ракета, как назвала семя Симург, летела над поверхностью Ксанфа особым образом… Окра попыталась вспомнить, как это называется, и в ее памяти всплыло роскошное слово горизонтально. Как и многие чудные слова, это имело значение, ничуть не походившее на звучание ни с горем, ни с горением, ни с зонтами оно не было связано ни малейшим образом и означало, что семя не поднимается и не опускается, а остается на одной высоте над стремительно уносящейся назад поверхностью.
Че слушал ее, разину в рот от изумления. Конечно, Дженни явилась из чужого мира, где многое могло быть странным, но не настолько же странным, чтобы оправдывать Заговор. И все же кое-что в ее словах казалось разумным.
– Погоди, – сказала Окра. – А больше в этом гнезде, «меж роком и твердью», ничего нет?
Между тем ночь сменилась днем, который снова сменился ночью. Окра устала, проголодалась, но продолжала грести, полагая, что если бросит весла, то может отвлечься, забыть чего доброго свой замечательный Вопрос, а то и вовсе не попасть куда надо.
– Бедная сиротка! – закатила глаза Мела.
– Но Яне-то до сего момента о нем не знала, – указала Мела.
– Не вернется, – пропищала сиротка. – Ему потребуется не один день, чтобы переварить это упущение.
– Тринадцать.
– Я и сейчас не рвусь ее вызволять, – буркнула огрица.
– Я.., имела в виду.., э.., хотела сказать.., две девы и женщина. Мы пришли сообщить тебе нечто важное.
– Думаю, надо было написать «самоцветный», но надпись делал кто-то не шибко грамотный. Так и вышло, что пляж этот теперь сам светится.
– Эта Тайна похожа на дно Провала, – заметила Дженни. – Скрыта во тьме, добираться туда долго, пока добираешься, навоображаешь себе невесть чего, а на поверку выходит, что ничего особенного там нет.
– Они наверняка попытаются вас надуть, облапошить, обдурить, обвести вокруг пальца, – сказала Метрия, – однако (это у них такая забава) попробуют сделать это, не прибегая к прямому вранью. Будьте начеку: как только я начну навязывать кому-то из них спички, стало быть, он норовит вас провести.
Маленькие скелетики подкрались еще ближе, теперь они находились почти в пределах досягаемости.
– Здоровенную гору, увенчанную двумя пиками, – ответила Гвенни. – На вершине ее растет огромное дерево, а у подножия стоит храм.
Наконец впереди показался замок Доброго Волшебника. Выглядел он совершенно обыкновенно, причем чем ближе они подходили, тем обыкновенное он казался. А со стороны замка появился молодой человек.
– Найти-то нашел, только боюсь, поздно. Возникла какая-то путаница с табличкой, и меня занесло аж на Кудыкину гору. Я вернулся, как только сообразил что к чему. Ладно, где противник?
– Есть-то есть, – отозвался скелет. – Но он, как я понимаю, единственный. К нему наведываются ночные кобылицы, те, у кого нелады с глазами. Они ведь частенько наведываются в иной мир, а это, похоже, не очень-то полезно для зрения.
Но тут возникло новое затруднение. Зачарованная тропа проходила сквозь грот, но оказалось, что она перекрывается тяжелой каменной дверью. До сих пор огромный кристалл не давал ей закрыться, но теперь каменная плита заскользила по направляющим, преграждая выход. Недавняя пленница пребывала в таком ошеломлении, что не замечала ничего вокруг, так что Окре пришлось подхватить ее и оттащить от закрывающейся двери. Мела отскочила сама за миг до того» как проход оказался наглухо закрытым.
– Оно конечно. Но тебе идет.
– Скажи ему, что мы друзья, – торопливо проговорила она. – А то слопает, не разобравшись.
– Совершенно не обязательно, – возразила Окра. – Она может нам пригодиться.
Налдо обнял ее и поцеловал. В тот момент они представляли собой самую прелестную пару в Ксанфе. Гоблины, глядя на это, малость скуксились, но тут игривая юбочка выдала свою обычную шутку.
– Договориться можно, – продолжил Че, не удостоив внимания ее колкость. – Но только если Метрия пообещает сохранить тайну. Наше дело требует секретности.
– Ну ладно. Сейчас вызову дежурного демона, чтобы проводил вас к ней.
– Нет! Ни за что! Эй, стража! Посадить ее в темницу!
– Но ведь мы принесли ей семя времяники, или как там его, – сказала Яне. – Она не должна нас есть…
Про таких как он принято было говорить «ему копыто в рот не клади», и этого действительно не следовало делать. Из-за противной привычки ковырять копытом во рту Перебралу пришлось покинуть кафедру в Академии и пуститься странствовать. Собственно, лишь благодаря этому мымрам удалось заполучить кентавра в наставники своей питомице. Даже сейчас, при всей однозначности вопроса, он попытался ответить уклончиво.
Облако с Безымянным замком осталось далеко позади, а они летели на северо-запад. Внизу промелькнули остров Иллюзий, Провал и Дракония, впереди уже полыхала Сфера Огня. Не успел Че испугаться – уж не промахнулась ли огрица мимо цели, – как семя, промчавшись над морем пламени, пошло на снижение, приближаясь к Гоблинову Горбу. Похоже, они поспевали вовремя.
– Ну что ж, как раз это мы, пожалуй, можем уладить.
– Возможно, невкусности и вправду питательны и полезны, – продолжала между тем Дженни, – а если есть одни только леденцы, то можно испортить желудок («Наверняка вспомнила прошлую ночь», – подумал Че). Наверное, взрослые хотят уберечь нас от таких неприятностей. Ну, а насчет укладывания спать.., я и сама знаю, что когда высплюсь как следует, то встаю бодрой и веселой, а если допоздна бросаюсь подушками, то потом весь день клюю носом. Что же до аиста.., наверное, и вправду не дело, чтобы малыши стали появляться у тех, кто еще не готов о них заботиться. Младенец не игрушка, но дети этого еще не понимают.
Кентавр, не теряя времени, принялся хлестать хвостом бревна, и плот тут же приподнялся над водой. Встав плечом к плечу спинами к ветру, спутники образовали нечто вроде живого паруса. Теперь плот находился над поверхностью, и ветер мало-помалу пересилил течение, и плот поплыл к острову.
Но кот, разумеется, как всегда, побежал. Дженни рванула было за ним, но Че удержал ее.
– Прилетели, – сказала Окра, разжав объятия и освободив подруг. Затем она открыла люк и впустила внутрь свежий воздух. – Можно вылезать, но будьте осторожны. Как я понимаю, мы на облаке.
– Сейчас я тебя вытащу, – сказал Налдо. – Садись на меня и держись покрепче.
– Молчи! – воскликнул Че. – Это не просто пол, а таблица. Таблица умножения!
– Вообще-то, – продолжил Алистер, – я по пути забавлялся тем, что проверял состояние своего таланта. Давал себе задание найти то одно, то другое, причем не сходя с дороги к замку Доброго Волшебника. Вот только что я велел себе найти очаровательную девушку – и дело сделано! Мой талант работает как надо.
– А теперь снова одетая, – растерянно проговорила Гвенни. – А что ты там говорила насчет мыслей?
– Несмышленыш, – предложила Окра.
Окра, не мешкая, ускорила всю троицу и принялась молотить стену со страшной скоростью. Сначала ей удалось выдолбить в облачной стене углубление, а потом и дырку. Просунув туда руку, огрица отломала несколько кусков и расширила отверстие настолько, что они смогли пролезть вовнутрь.
– Ну, вообще-то, огрице Окре, – сказала Дженни.
– Не приближайтесь! – предостерегла Гвенни стражников, и те нехотя отступили. Направляя Горбача перед собой, она углубилась в тоннель. Дженни и Че последовали за ней.
– Так-то оно так, но если они узнают, что вы расскажете мне, то ни за что вам ничего не скажут. – .А если я доставлю вас туда, они мигом смекнут, в чем дело.
– Скажешь тоже, пригрезилась, – досадливо буркнул Грей. – Это последняя глава. Согласно всем художественным принципам, именно в ней должен наличествовать счастливый конец.
Осторожно приблизившись, спутницы узрели сидевшую на ветке птицу со сверкавшим в лучах вечернего солнца переливчато-радужным оперением. Обернувшись, птица окинула новоприбывших взглядом, и Мела ощутила нечто среднее между сильной нервозностью и легкой паникой.
Дрожа от страха, Гвенни смотрела, как разъяренная мать, которую они приняли за статую, надвигается на крохотного кентавра, стараясь загнать его в угол. У Че не было возможности ни улететь, ни скрыться в боковых коридорах, поскольку и крыша зала, и все внутренние двери замка оказались наглухо закрытыми.
– Ну, при наличии у него тех качеств, которые я перечислила, можно смириться и с этим, – хмуро отозвалась Мела, но тут же сообразила, что значат слова птицы, и возликовала. Выходит, муж у нее все-таки будет. Ради такого известия стоило лезть на любую гору.
– Эй, смотрите, четырехглазая чешет! – заорал Горбач. – Слепая тетеря драться хочет. Ну и потеха.
И в неизвестность.
Через некоторое время Гвенни вернулась к друзьям с палочкой в руке.
– Наверное, – неохотно согласилась одна из Гвенни.
– В-третьих… – начала было Гвенни, – мы…
– Талант куда более серьезный, чем может показаться. Советую вам держаться к ней поближе. И насчет этой способности особо не распространяться.
– Да, ты действительно очаровательна, – промолвил Драгоман с восхищенным вздохом. – А сейчас я сделаю тебя еще и зачарованной. Будь любезна, встань, пожалуйста, на этот пьедестал.
Этого они и впрямь не хотели: вздумай тучка прослезиться, тропа стала бы скользкой, а то, не ровен час, их и вовсе могло бы смыть вниз.
Метрия вздохнула, и весь ее коробок испарился.
– Для меня нигде нет ничего хорошего, потому что хочется мне одного – летать, – буркнула Роксана.
– Так или иначе он послал нас к этой Наде, – сказала Яне. – Интересно, какое отношение может иметь к нам принцесса нагов?
– И ни один из нас не хочет лишиться своей индивидуальности, – добавил другой. Он не боялся назвать число «один», поскольку, как всякий образованный кентавр, знал: при умножении любого множителя на единицу произведение остается равным этому множителю.
– Меня зовут Алистер, – представился молодой человек. – А моего песика – Мраморр. Я иду к Доброму Волшебнику, чтобы спросить, как отыскать магический талант для моего батюшки. Сам я, такой уж у меня талант, могу найти что угодно, кроме Ответа.
– ЧТО? – сила мысли птицы едва не сбила трех женщин с ног.
– Хватит уже! – шепнула ей Мела. – А то кипятком ошпарит.
– Пошли к Хамфри. Может быть, он втолкует тебе, что к чему.
– Вот уж дудки, я ничегошеньки не забуду! – воскликнул Горбач. – Все запомню, и то, что моя… (тут последовало ДУРНОЕ СЛОВО) сестрица на самом деле слепая и хочет обдурить племя своими волшебными линзами, и то, что подсматривает за снами. Не стать ей вождем, нипочем не стать!
– А у вас не возникает споров по поводу очередности? – продолжала выведывать огрица.
– Вот те на! – вскричала изумленная Мела. – Да она же его целует!
Вскоре из створа пещеры появилась окруженная царственной мантией роскошных волос Годива.
– Надо же! – воскликнула Яна – Вот, оказывается, кто такая Роксана. Роксанна, птица рок.
– Но я их в жизни не носила!
– А вы можете меняться сколько угодно? – полюбопытствовала Окра.
–., а может быть, и нет.
Правда, потом Роксана сообразила, что забрела в винный источник, причем вокруг этого источника сновали крохотные женщины, вроде бы из людского племени. По непонятной причине они пытались наскакивать на Роксану, которая, впрочем, воспринимала это с одобрением: плохо ли, если еда сама в рот лезет. Поймав одну из них клювом, чтобы рассмотреть поближе, птица несколько удивилась тому, что женщина оказалась обнаженной:
Что ни говори, а эти людские подпорки сильно проигрывали в сравнении с хорошим хвостом, но увы – на суше без них не обойтись. А поскольку согласно карте именно этот путь вел к замку Доброго Волшебника, ей не оставалось ничего другого, кроме как потерпеть.
– Поразительно! – воскликнула Мела. – Так вот в чем твой талант, в голосе. Такое волшебство называется ультразвуком. Это должно подействовать.
Вязаные трусики должны были привязывать мужские взгляды намертво, однако Мела не без основания полагала, что мужчине иногда не помешает полюбоваться и чем-нибудь еще. Например, ее великолепными волосами.
– Министром Странных Тел? – переспросил тот. – А что с ними делать, с телами этими?
– Среди демонов? – недоверчиво переспросила Мела.
Демонесса привела их в служившую приемной пещеру, где за письменным столом сидел неприветливый с виду клыкастый демон.
– Но почему?
Гвенни собрала волю в кулак, зажала ее там, чтобы не вырвалась, прибрала к рукам совсем было распустившиеся нюни и бодро, стараясь не подать тучке повода для слез, зашагала вперед Подъем занял почти весь день. Когда он подходил к концу, солнце не закатилось, но внизу, в Провале, тени сгустились так, что уже не позволяли увидеть дно Гвенни даже порадовалась тому, что они поднимаются ж свету, а не спускаются во мрак, хотя и знала, что внизу им ничто не грозит.
Взяв куколку, изображавшую женщину (обе куклы не были одеты), Гвенни показала ее Че и спросила:
– А разве он говорил непонятно?
Выпалив это русалка вздохнула с облегчением.
– А вот мне хотелось бы знать, почему демонесса назвала Яне самой интересной особой во всем Кеанфе, – сказала Окра.
– Но это невозможно! – воскликнула Мела. – Ведь она Главное Действующее Лицо.
Че стиснул зубы. Это обобщенная. Взрослая и впрямь была такой взрослой, что аж противно. Она зримо воплощала в себе все те черты, которые делали взрослых совершенно несносными, хотя детям лучше было на сей счет и не заикаться. Потому что те же самые особенности позволяли взрослым переиначить все и эдак вывернуть наизнанку, что выходило, будто бы несносны как раз дети. Убедить в чем-либо настоящего взрослого решительно невозможно, потому что все их убеждения давно устоялись и окостенели, словно схваченные цементом.
– Но ты же не сама себя выбрала, а значит, и не присвоила себе ничью роль, – сказал Че. – Твоей вины тут нет.
К каменной стене Провала лепилась узкая каменистая тропка. Яне очень боялась сорваться с нее и рухнуть вниз, но усилием воли заставила себя пройти по ней к незаметному сверху уступу, где находился вход в пещеру, которая выводила в расщелину, та обрывалась и переходила в тоннель, тянувшийся куда-то в самые земные недра. В тоннеле было темно, но покрывавшая стены плесень испускала слабое зеленоватое свечение.
– Но тогда огрица..
– Мы видим на картинке именно то, что происходит сейчас?
– Конечно, знаю.
– К Симург! – в ужасе воскликнула Мела. – Но к ней никто не смеет соваться!
– Во-вторых, – промолвила Дженни, – кости вылазят из-под земли и сзади.
– Какая великолепная идея! – как всегда, восхитилась Яне, и кентавр опять поморщился.