ОСНОВАНИЙ) СВОЕЙ ВОТЧИНОЙ

– В каждом уважающем себя замке есть свой скелет в шкафу, – заметила Мела, – но чтобы в каждом шкафу по скелету!.. Хотя сами скелеты вовсе не обязательно злые и страшные. Скажем, Косто со Скелли – очень славная парочка. Правда, они взрослые скелеты, родом из тыквы.
– Да, я вижу, что крылатые чудовища не дадут нас в обиду, но и пройти за нас испытание они не смогут. Это не допускается правилами.
Окра схватила горящее мокрое полено за негорящий конец и запустила его прямо в драконий зев.
– Ничего ты мне сделаешь, – нахально заявил Горбач. – Шляпки-то поганкиной у тебя нет.
Однако про себя она не могла не согласиться, что мыслил мальчишка в правильном направлении.
– Не обижайся, я не имела в виду ничего такого, – отозвалась Яне. – Ты же можешь сесть в них на землю и посадить пятнышко. Вот на такой случай эти и пригодятся, – она выудила еще две пары трусиков из шотландки.
Но тут Окру посетила новая идея.
– ПОНЯТНО. А С КАКИМИ ВОПРОСАМИ ОБРАТИЛИСЬ ВЫ К ВОЛШЕБНИКУ?
– Без правил? – переспросила услышавшая этот разговор Окра. – Значит, я могу делать, что вздумается?
– Это я только с твоих слов знаю, а ты мне не указ. А яйцо воровать он явился с прочими, и такой же съедобный, как другие.
Ну а кроме того, случись одной из них оступиться, Че смог бы удержать ее и сделать легкой, не дав свалиться в пропасть. Сам кентавр сохранял большую часть своего природного веса, поскольку это обеспечивало ему лучшее сцепление с тропой, которая пыталась их надуть, постоянно подсовывая никуда не ведущие (а то и ведущие к обрыву) ответвления. Некоторые из них выглядели более чем заманчиво, но сбить с толку Сэмми им, разумеется, не удавалось.
– Спички! – снова подала голос Ойбеда.
– Правильно ли я понимаю: представься тебе возможность занять желаемое положение, ты оставила бы эту Дженни в покое?
Окра примерилась, нанесла удар – и в камне образовалась выбоина. Осмелев, огрица ударила посильнее, отбив изрядный осколок.
– Ну-ка, милые, покажите мне на этих фигурках, как вызывают аиста.
– Если ты спросишь, то, может быть, и скажу…
– Это что такое? – спросила, указывая на них, Окра.
– Но мы же смертные.
– У меня осталась другая. Здесь, внизу, можно обойтись и одним глазом, а наверху мы добудем тебе новые очки. Но сейчас мы должны двигаться дальше, а твоя слепота неизбежно нас задержит.
Картинка снова истаяла и сменилась новой. На ней предстала только птица, причем в каком-то странном, несколько искаженном виде.
– Как раз раздеться-то мы при вас и не можем, – возразила русалка. – Вы не должны видеть наши.., короче, не должны, и все тут.
Отбив нападение, Окра перешла в атаку сама и нанесла противнику колющий удар в грудь. Пронзить его ей не удалось, однако он пошатнулся и отступил. После чего получил новый удар, на сей раз в голову.
– Ничего интересного мы не затеваем, – сказала Гвенни, надеясь, что демонесса отстанет от них и удалится. Она даже не стала возражать против того, что их называли пострелятами, хотя это прозвище им совершенно не подходило. Конечно, каждый знает, что кентавры мастера пострелять из лука, и любому из них ничего не стоит подстрелить, пристрелить или застрелить кого угодно, но ведь кентавр-то в их компании только один, да и тот маленький. Демонессы считались существами не столь злобными, как демоны мужского рода; по большей части они пробавлялись мелкими каверзами, однако и эти каверзы оказывались порой весьма чувствительными.
– Кому это «нам»? – спросила птица, делая в воздухе петлю.
Облако с Безымянным замком осталось далеко позади, а они летели на северо-запад. Внизу промелькнули остров Иллюзий, Провал и Дракония, впереди уже полыхала Сфера Огня. Не успел Че испугаться – уж не промахнулась ли огрица мимо цели, – как семя, промчавшись над морем пламени, пошло на снижение, приближаясь к Гоблинову Горбу. Похоже, они поспевали вовремя.
Мела была уверена, что демонесса сказала нечто совсем иное, но в спор предпочла не вступать.
Дракон приблизился к Че, остановился, разинул страшную зубастую пасть.., и облизал кентавра длинным раздвоенным языком.
– Думаю, это дело поправимое, – сказала Нада и, словно бы в воздух, проговорила:
– Неважно. Важно, что он не вернется.
В результате Мела, с трудом справляясь с его тяжестью, оттащила коготь от гнезда, а Окра положила туда семя. В то же мгновение магия семени перестала действовать, и время для всех присутствующих пошло нормально. И одинаково.
– Не думаю, – промолвила Мела, слегка успокоившись. – Она наверняка уверена, что мы выкрутимся.
– Вот ведь незадача! – воскликнула она. – Этак я никогда не найду Доброго Волшебника.
Прямо перед ними из-под земли высунулась и принялась шарить вокруг костлявая рука. Шарила она так, словно искала, за что бы ухватиться – например, за лодыжку. Кот зашипел на нее и попятился.
– То что надо! – воскликнула Яне.
– Ну, не без того, конечно, – благодушно согласился наг, свернувшись в кольцо и подняв над змеиным телом человеческую голову. – Нужно относиться к чужим вкусам и пристрастиям с пониманием. Именно в силу прискорбного непонимания Кондрак поджарил твоего мужа, и он вовсе не хочет ссориться с тобой. Вообще-то, мы с ним сидели, играли в кости (благо костей тут сколько угодно) и говорили о политике. Нас объединяет вражда с гоблинами, к тому же он получил важное сообщение от крылатых чудовищ. Никаких гостей мы не ждали, а когда вы появились, мне подумалось, что наша встреча может иметь определенную цель.
Поэтому русалка удалилась в примерочную. Сняла тут же сморщившиеся от огорчения трусики, повесила их на крючок и надела другие, угольно черные.
В тот же миг кот сорвался с места и припустил по мосту, а Дженни, как водится, побежала за ним – Ну как так можно! – воскликнула Гвенни. – Вы мои лучшие друзья, но нельзя же быть такими легкомысленными.
Впрочем, Окры все это касалось лишь постольку, поскольку именно на этой достопамятной свадьбе мать Окры, Папоротница Годзилла, получила отлитый из чугуна дочуркин гороскоп. Повивальная бабка, занимавшаяся заодно гаданием и ворожбой, объявила, что расположение рун, звезд и бычьих кишок предвещает маленькой огрице как хорошее, так и дурное. Хорошее сводилось к тому, что Окре (полным именем ее не называла даже матушка, поскольку ни одному огру было не под силу выучить этакую прорву слов) суждено в будущем занять в Ксанфе видное положение. Впрочем, Годзиллу это известие не слишком обрадовало: она поняла пророчество так, что Окра со временем усядется так высоко, что ее будет отовсюду видно. На гору залезет или что-то в этом роде. А вот дурное известие оказалось и впрямь дурным: бедная малышка случайно нарвалась на потерянное, надо думать, кем-то из донных прокляторов, проклятие и в результате – о ужас! – заполучила магический талант.
– Нет, – успокоил их Че. – Это так, тучка молодая. Вон какая кучерявенькая. Тут неподалеку есть утес-великан – обычно она ночует у него на груди.
На следующий день Гвенни, Дженни и Че продолжили путь к замку Доброго Волшебника. Зачарованная тропа вела из замка Ругна прямо туда, и они знали, что в дороге затруднений не встретят, но вот попасть в замок будет непросто. Для этого они должны будут выдержать три обязательных для каждого ищущего Ответа испытания. Эти препятствия, равно как и обязательная годичная служба, отбивали желание беспокоить волшебника по пустякам.
Привыкшие ко всему этому Гвенни и Че побежали следом за ними. Кот свернул на боковую тропку и вывел компанию на лужайку, где красовалось могучее дерево. В густой кроне виднелась образованная плотными листьями глубокая ниша. Сэмми прыгнул прямиком в нее и затих.
– Да уж не один день. Мы даже успели раздобыть для Мелы трусики.
– Вот что бывает, когда недооцениваешь соперника, – пробормотал Че.
Стоило ей двинуться, как толпа гоблинов принялась свистеть и улюлюкать, но тут ее шаловливая юбочка показала краешек трусиков. Над толпой пронесся стон: многие гоблины, и поделом им, выпали в осадок. А вот с Придурком, который вел русалку туда, где поставил табличку, ничего не случилось. Потому что он смотрел прямо перед собой.
Окра поймала на лету брошенную им одежду и передала Меле. Комплект состоял из мохнатого зеленого лифчика, белой шелковой нижней юбки и пары шлепанцев.
Отдохнув, Роксана решила подняться в небо. Она расправила крылья, несколько раз взмахнула ими и подпрыгнула в воздух, но тут же плюхнулась в пруд. Дикие женщины сдуру опять бросились к ней, так что пришлось склевать еще парочку. Выкупавшись и нахлебавшись вдоволь согревающего вина, она выбралась на берег, отряхнулась и снова попыталась оторваться от земли. Тот же плачевный результат. Ей удалось поднять лишь огромную тучу пыли.
– Правда? А что?
– Чего не хватило?
– Ну а я-то здесь при чем? – спросила Мела. Чтобы не вспылить, ей пришлось мысленно погрузить себя в прохладную соленую воду.
– Конечно, знаю.
Она набрала воздуху, задрала голову и начала.
– Тьфу, ничего не выйдет! – воскликнула Мела. – Мы же в Ксанфе, здесь ни у кого нет денег. Все тугрики и прочие по норам прячутся. Как тут можно что-то продавать и покупать!
Сами драконы считали (и не без оснований) своей вотчиной весь Ксанф, однако в этом регионе они были особенно многочисленны. Поскольку уже стемнело, самих чудовищ кентавр не увидел, но приметил бившие в небо огненные струи По всей видимости, несколько драконов-огнеметов решили поджарить любопытное облачко, решившее спуститься пониже, надеясь под покровом ночи остаться незамеченным. Эти облака порой бывали поразительно глупыми.
– Я твой спутник, – сказал Че, – и не покину тебя в час нужды.
Русалка торопливо схватилась за подол юбчонки, так и норовившей показать краешек ее трусиков. Кентавр подумал, что не мешало бы поговорить с Годивой, мастерицей по части нарядов, насчет более подходящего платья для Мелы. Как-никак в горе полно несовершеннолетних, а такие трусики, как у нее, запросто вышибут мозги и у любого взрослого.
– Ты хочешь от меня избавиться?
Роли поменялись: теперь русалка заботливо ухаживала за больной огрицей, и к концу дня та уже оправилась настолько, что с удовольствием уплетала сорванные с дерева сайки с выдавленным из маслят маслицем, запивая лакомство кокосовым молоком.
– А вот и не можешь. Так не положено.
И действительно, капельки росы на листьях улавливали свет, образуя маленькие линзочки. Которые, как им объяснили, должны отмечать их путь.
Кот прыжками несся сквозь заросли и поля, пока не привел компанию к крестьянской хижине, возле которой забавлялся с кучей всевозможных игрушек черноволосый, голубоглазый и выглядевший весьма смышленым для своего возраста мальчуган лет этак восьми.
– Скажи, – промолвила Гвенни, глядя на демонессу с прищуром, – как может Хамфри доверять тебе, если у тебя нет души?
– Может, на банкете?
– ОНА НИЧУТЬ НЕ ХУЖЕ ЛЮБОЙ ДРУГОЙ. НО ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ПОДОЖДАТЬ СВОЕЙ ОЧЕРЕДИ.
Так или иначе дикие женщины не могли обнаружить тропу, а ломясь сквозь кусты, отстали и вскоре скрылись из виду Сами беглянки тоже изрядно запыхались, однако, не будучи уверенными в том, что окончательно оторвались от преследовательниц, еще долго не сбавляли шагу.
– Какие обиды, – сказала Яне, – меня другое волнует, А именно то, – она повернулась к Айви, – являлась ли я твоей взаправдашней сестрой до того, как кто-то не знавший о моем таланте совершенно непредвзято высказал подобную догадку, а я, что естественно, захотела, чтобы она оказалась правдивой?
Например, с леденцами: надо честно предупредить ребенка, что от переедания ему будет плохо, а не поверит, так дать попробовать. Я вот раз переел леденцов, промаялся ночь животом и теперь знаю, что к чему. Если играть с огнем опасно, нужно дать ребенку поджечь солому и посмотреть, что из этого выйдет. Даже если он чуточку обожжется – беда невелика; зато память будет на всю жизнь. То же и со сном: лучше предоставить ребенку возможность ложиться, когда вздумается, но будить к завтраку вместе со всеми. При таком подходе к делу он быстро усвоит, сколько времени нужно ему для сна. А вот решать все за детей, не давая им самим удостовериться в том, что для них хорошо и что плохо, по-моему, не правильно.
– Вот те на! – воскликнула Гвенни.
– Я и солгал. Самое неподходящее место – вон та душица с плющом. Пристроишься – разом сплющит и задушит.
Освобожденная из хрустального плена женщина растерянно качала головой и моргала.
Но кот, покружив под ногами спутников, так никуда и не побежал. Это могло означать лишь одно: на дне Провала, в охотничьих угодьях здешнего дракона, укрыться от его было попросту невозможно.
Мела, вздохнув, полезла в свой справочник.
– Ну, тогда все нормально. А то я уж испугался, не угодил ли в другое время или во что-нибудь в этом роде.
– Может, и помогло бы, но он должен их увидеть. А мужчин сюда не пускают и правильно делают. Попади сюда любой, он бы мигом спятил.
– Я поняла, дело в птице.
– Никаких каверз. Просто привела трех представительниц, чтобы они встретились с тобой или с Хамфри.
В руке демона появилась книга. Он уставился в нее, хмыкнул и пробормотал:
– Пропуск? – не поняла Гвенни.
– Тут-то я тебя и поймала. Именно это слово и имелось в виду.
– Но Яне-то до сего момента о нем не знала, – указала Мела.
Яне про себя отметила, что Гвенни благодаря то ли природным способностям, то ли матушкиным советам имеет четкое представление об искусстве управления.
– Что ты делаешь? – изумилась Дженни.
– Ну что ж, похоже, пресловутое предназначение Че и вправду может заключаться в том, чтобы помочь тебе возглавить Горб. Это действительно может изменить всю историю Ксанфа.
– Привет, Мела. Весьма о тебе наслышан.
– С того, что ее кот может найти все, что тебе нужно, а сама она способна поговорить с Роксаной с помощью творимых ею снов.
Наконец грифоны остановились: ступить на Парнас никто из них не осмеливался. Слезая с Грегори, Мела расчувствовалась настолько, что в порыве благодарности чмокнула его в орлиный клюв. Золотистые перья грифона стали красными как свекла, к чему русалка отнеслась с пониманием: ее шаловливая юбчонка тоже порой заставляла ее краснеть. Впрочем, не исключено, что грифон побагровел исключительно по причине невозможности со вкусом расклевать ее нежную плоть Так или иначе грифоны улетели, оставив Мелу, Окру и Яне у подножия горы, путь к вершине которой был чреват опасностью встречи со злобными менадами и чудовищным Пифоном. Прежде чем двинуться вперед, русалка решила свериться со своим справочником, чтобы лучше представлять себе характер угрозы.
– Его друг дракон Кондрак проведал об этом от крылатых чудовищ. Но им не позволено летать на Парнас, и…
– Я.., по-моему.., меня зовут Яне. Меня воспитали мымры, и мне очень хотелось бы узнать свою судьбу. Хочется верить, что она будет хорошей.
Разговор начался снова.
– Вот именно. Конечно, по-настоящему взрослым за час не станешь, и во все тонкости Горбач наверняка не вник, но успел узнать запрещенные слова.
Поутру им удалось разнообразить меню, найдя лужицу масла с плававшими в ней шпротами. Под огненную воду они пошли замечательно. Окра к тому времени окончательно уверилась в том, что путешествовать со спутницей куда веселее, чем в одиночку. Тем более с такой спутницей, как Мела – красивой, доброжелательной и совершенно не похожей на огра.
– Цвете твоих трусиков.
Забравшись в укромный уголок, Мела разделась, вытерлась, натянула запасные сухие трусики и надела новую одежду. Глазомер у дракона оказался что надо, все вещи подошли точно по ее фигуре.
Глаза фавна округлились.
– А зачем? – поинтересовалась Яне.
Дальнейшее не заняло много времени. Спутницы забрались в трюм, и Драккар, легко загребая лапами, быстро причалил к другому берегу.
– Ты зачислена, – объявил Балломут. – Я занес тебя в список. Будем надеяться, что никто тебя не выберет.
Сами драконы считали (и не без оснований) своей вотчиной весь Ксанф, однако в этом регионе они были особенно многочисленны. Поскольку уже стемнело, самих чудовищ кентавр не увидел, но приметил бившие в небо огненные струи По всей видимости, несколько драконов-огнеметов решили поджарить любопытное облачко, решившее спуститься пониже, надеясь под покровом ночи остаться незамеченным. Эти облака порой бывали поразительно глупыми.
Ей показалось, будто волшебник нахмурился, хотя физиономия его была столь морщинистой, что судить об этом с уверенностью было трудно.
– А не замедлить ли нам весь замок разом? – пришло в голову Меле. – Вдруг Роксана уже рот раззявила, чтобы слопать Че. Вот пусть и постоит с отвисшей челюстью, пока мы не явимся к нему на помощь.
Все вышло по-задуманному. Спутницы в ветровках приманили ветры на пляски ветрениц, уловили в ветрила и напугали страшными куклами так, что ветры, завывая от ужаса, унеслись в неведомые дали. Поле перед замком очистилось, и искать там ветер было бы пустой тратой времени.
– Сейчас выясним, – сказала Окра, донельзя довольная тем, что поставила Главное Действующее Лицо в затруднительное положение. – Эй, семя. Прибавь Роксане быстроты, чтобы она сравнялась с нами.
– Да, – покачала головой Дженни. – Похоже, я дала маху. Эти стрекозлы – самые настоящие крылатые чудовища.
– К тому же ты обманщица! – сердито заявила Мела.
– Не стоит, само пройдет, – отозвалась огрица. – Тем более что с тех пор, как я покинула дом, это стало случаться со мной гораздо реже. Может, из-за того что я моталась повсюду как угорелая, и недуг за мною не поспевал. Ну ладно… – она снова закашлялась и положила вдруг показавшийся ей тяжелым птичий коготь, – вам пора идти в гору с вашим трофеем.
– Может быть, попросить Чудо-в-Перьях? – сказала Окра.
Окра по непонятной причине закашлялась.
– А почему он так чудно называется?
– А времени у нас в обрез, – вздохнула Мела.
– По-моему, – заметила Яне, – ты узнал меня, когда демон-профессор волшебным манером перенес нас в гнездо дракона Кондрака.