ОНИ ВЕРНУЛИСЬ НА

Этого они и впрямь не хотели: вздумай тучка прослезиться, тропа стала бы скользкой, а то, не ровен час, их и вовсе могло бы смыть вниз.
Между тем мы, драконы, существа вредоносные, а долго носить в себе вред, никому его не причиняя, вредно для здоровья. А вредить себе строго-настрого запрещено нашими драконовскими законами. Так что, увы, кажется, мне придется оставить амулет себе, а с тобой поступить так, как я привык поступать с очаровательными, но не зачарованными девушками.
– Но почему они станут мне врать?
– А что, Симург ничего не знает? – выкрикнула Гвенни, но было уже поздно, демонесса дематериализовалась.
– Речь не о демонессе, – сказала она. – Нам надо повидать смертную Наду, которая из нагов.
– Чьей принцессе?
– А что если подразнить облако? Вдруг оно рассердится и вскипит?
– Может быть, – махнула рукой решительно запутавшаяся во всех этих хитросплетениях девочка. – Давайте лучше подумаем о деле. Как линзы, они сюда перенеслись?
– Беги! – крикнул Че, обращаясь к Гвенни.
Сейчас мне снова интересно, и пока не станет скучно, я буду вести себя так, будто у меня есть душа. А если нарушу правила и поведу себя бездушно, то тут же уступлю место следующей по списку жене.
– Раньше я всегда удивлялась тому, почему розовые трусики считаются особо заманчивыми, – восхищенно промолвила Яне. – Но теперь мне ясно. Они такие… такие…
– Ты врежешься в сталактит, – предостерег он.
– Неужели, когда нам откроют Взрослую Тайну, мы разлюбим такие вкусности? – со вздохом промолвила Гвенни.
– спросил Налдо.
Они подняли глаза на Взрослую, но столкнувшись с ее невозмутимым взглядом, отвели глаза и присмотрелись к куклам. Оказалось, что одна из них сделана в виде мужчины, а другая – в виде женщины.
– Вон та туча, самая пакостная в Ксанфе. Вечно устраивает всем гадости.
Неожиданно в пещеру заполз огромный змей.
– Только старый сброшенный коготь, – ответила Мела.
Роза и впрямь знала свое дело. Окре достался брючный костюм из плотного окрила, крепкие сапожки, изящные стальные рукавицы и тулупчик, подбитый золотым руном.
И это лишь один пример, а сколько всего интересного довелось повидать Чуду-в-Перьях за века ее существования, не мог бы сказать никто. Неудивительно, что ей так нравилось быть служанкой, ведь это лучший способ всегда оказываться там, где затевается что-нибудь интересненькое.
– Прекрати сейчас же! – завизжал он. – Ты не смеешь меня подвешивать! Ты вздорная девчонка, а я без пяти минут вождь!
Но тут у Яне возникла интересная мысль.
Спутницы невольно остановились.
Желудок Че скрутило узлом, Дженни сделалась зеленее зеленки, Гвенни стиснула челюсти так, что у нее побелели скулы, но палочку удержала, и ее верещащий, бранящийся и плюющийся братец выплыл в дверной проем.
– А это что еще за пискля?
Мела была ошеломлена: ей казалось, что парад трусиков будет продолжаться вечно. Из-за обилия впечатлений она действительно совершенно потеряла представление о времени и только сейчас заметила, что снаружи, за оконным дуплом, уже темнело.
– Постойте! – воскликнула Дженни. – Задержитесь на минуточку, у нас к вам один вопрос.
Большинство гоблинов осталось на месте, однако Придурок, Недоумок и Идиот с решительным видом направились к Горбачу.
Зрачки Балломута вспыхнули и, – стремительно вращаясь, провалились в глазницы. Потом они вернулись на место, и он сказал:
Когда картинка возникла снова, птица на ней бросилась не к девочке, а к яйцу.
Демон хмуро уставился на нее из-за стола.
– Потому что принцесса не станет раздеваться перед незнакомцем.
– А, должно быть, тот, которого я встретил по дороге.
Такое плохое, что у проходившей мимо гоблинши захватило дух, у многих печенюшек загнулись края, у привычного ко всему гоблина-мужчины отвисла челюсть и даже принадлежавшая к совершенно иной культуре Дженни испытала приступ тошноты Надо сказать, к чести Гвенни, она ухитрилась не покраснеть Как понял Че, она была настолько озабочена угрозой будущему Горба, что не восприняла истинное значение услышанного. А вот Че воспринял, хотя раньше, разумеется, ничего подобного не слышал Теперь это слово намертво засело в его сознании, хотя он, конечно, никогда не собирался его произносить. Будучи причастным ко Взрослой Тайне, он смог выдержать потрясение, но прекрасно понял, какое ужасное воздействие может оказать такое слово на неокрепшие детские души. А ведь паршивец Горбач наверняка заучил их целую прорву.
Окра тем временем подобрала для себя две пары меховых трусиков огрского фасона. Одни она натянула, другие приберегла. По тону трусики сочетались с ее природным мехом и не слишком выделялись, но огрицу это, по-видимому, устраивало Яне выбрала три пары простеньких однотонных трусиков – но разного цвета.
– СЕМЕНАМИ, КАК ЖЕ ЕЩЕ?
Конечно, ей понятно, что хорошие мужья на зачарованных тропах не валяются, и поэтому требования у нее самые умеренные. Ей подойдет любой красивый и умный принц, способный оценить ее по достоинству.
– А что тут у вас были за споры насчет раздевания и поцелуев? – спросила Яне.
Когда стало ясно, что менады их не догонят, все еще не верившая в удачу Мела вспомнила, что у Пифона вроде бы тоже неплохое чутье. Однако везение, обычно выпадающее на долю Главных Действующих Лиц, сопутствовало им и дальше, словно кто-то что-то слегка напутал в сценарии. Никто больше не потревожил их до тех пор, пока тропа не уперлась в отвесную каменную стену. Стена эта, похоже, опоясывала всю гору так, что обойти ее было нельзя.
Он показал, Как.
– А я Дженни из Двухлунии, – сказала эльфесса. – Мы с Гвенни подружки, и я хочу ей помочь.
– Да, я получила два камня вместо одного, – вынуждена была признать Мела, – но все равно из-за этого Кондрака оказалась в затруднительном положении. Не вздумай он в тот раз поджарить моего мужа, мне не пришлось бы сейчас искать нового и таскаться по суше на этих не очень-то удобных ногах. Она приподняла край юбки и осторожно, так, чтобы не открылись трусики, показала эти самые ноги.
Должно быть, он забрался в мешок, когда Окра расправлялась с гнуссами, а стоило ей заснуть, принялся сосать кровь.
– Не думаю, – возразил Налдо. – Мне кажется, все со всеми в расчете.
– Ох, не нравится мне это, – с дрожью в голосе шепнула русалка, схватив огрицу за руку. – Может быть, время здесь не только замедляется, но и замерзает. И мы чего недоброго вмерзнем в какой-нибудь кристалл, как эта бедняжка. Давай-ка уберемся отсюда.
– Не больно веселая затея. А если из твоей затеи ничего не выйдет, гоблины останутся дикарями?
Сиротка подняла на Балломута трогательные, полные слез, кукольные глаза.
– Когда внизу семечка громыхнуло, я решила, что мы сгорим, – призналась, вылезая наружу и поправляя волосы, Мела. – И страшно перепугалась: по мне, так лучше уж утонуть.
Зрачки Балломута вспыхнули и, – стремительно вращаясь, провалились в глазницы. Потом они вернулись на место, и он сказал:
– Так ты что, больна? – не унимался обеспокоенный кентавр.
На берегу нашлось достаточно валежника и лиан, чтобы связать неказистый, но прочный плот. Друзья не стали очищать бревна от ветвей, решив, что так будет надежнее. Едва ли какой-нибудь водяной дракон попытается схрумкать такое сооружение, рискуя забить пасть торчащими во все стороны ветками. Ему потом за год не отплеваться. Конечно, огнедышащему дракону ничего не стоило бы поджечь плот вместе с пассажирами, но вероятность встречи с таким хищником на реке была невелика. Правда, памятуя о том, что осторожность еще никому не вредила, они не только загрузили плот подушками да всяческой снедью, но припасли маски против дыма и пара.
– Трусики – это вещь особенная, а Дана имела в виду не только их. Понимаешь, безо всякой одежды ты можешь сойти за красавицу нимфу, а одетой – за обольстительную женщину. Но ходить в одних трусиках не позволено никому, ибо это запрещает Заговор взрослых.
Впрочем, отдохнув, они тронулись в путь, сообразив, что пока тропа идет по этой волшебной роще, а они идут по этой тропе, время работает на них.
– На сей предмет у Хамфри имеется сноска. Кажется, об этом рассказывал на своих лекциях ученый демон профессор Балломут. Но больше нам ничего не известно.
– Я постараюсь ответить на оба вопроса, – откликнулся Налдо, отведя глаза от того, что, как надеялась Мела, он толком не рассмотрел. – Но сперва мне хотелось бы узнать о вас чуточку побольше. Окра, почему ты считаешь, что избавление от безобидной девочки улучшит твое положение?
– Зачем?
– «А мне скажешь?
Зевает, зевает, а потом как цапнет.
– А вот я насчет этого «парадоксально» ничего не поняла, – призналась Дженни. – В чем тут суть?
Окра уставилась на нее.
– На тропе он вас тронуть не может, – успокоила ее Метрия. – Не может даже опалить вас огнем. Ему остается только таращиться на вас да исходить слюной. А вам предоставляется возможность его подразнить.
– Но ведь этак нас занесет прямо в… – начала Дженни.
– Беги! – крикнул Че, обращаясь к Гвенни.
– Ничего себе!
– Вот как? А дорогу вы знаете?
– Окажись эти куклы кентаврами, что пришлось бы им делать, чтобы заполучить младенчика?
– В таком случае ее гадости тебя не обрадуют.
– На в-в-ведьму вроде бы н-н-непохожа, – пролепетала Гвенни.
И тут одна самая верткая мыслишка выбралась из образовавшейся в голове кучи-малы.
– Ой, эту гадкую вещь надо выбросить!
– Не бойся, грифоны дали обет защищать кентавра Че, и кроме того Кондрак договорился с ними, чтобы они доставили вас к горе Парнас. Каждый грифон может нести только одну женщину, и этот, его зовут Грегори, понесет тебя. Возьмешься за лапы, а он подтянет тебя и посадит на спину.
Наконец грифоны остановились: ступить на Парнас никто из них не осмеливался. Слезая с Грегори, Мела расчувствовалась настолько, что в порыве благодарности чмокнула его в орлиный клюв. Золотистые перья грифона стали красными как свекла, к чему русалка отнеслась с пониманием: ее шаловливая юбчонка тоже порой заставляла ее краснеть. Впрочем, не исключено, что грифон побагровел исключительно по причине невозможности со вкусом расклевать ее нежную плоть Так или иначе грифоны улетели, оставив Мелу, Окру и Яне у подножия горы, путь к вершине которой был чреват опасностью встречи со злобными менадами и чудовищным Пифоном. Прежде чем двинуться вперед, русалка решила свериться со своим справочником, чтобы лучше представлять себе характер угрозы.
Ища выход, Гвенни огляделась по сторонам и обратила внимание на разложенные по полу камни, за одним из которых она недавно пряталась. При внимательном рассмотрении они оказались разложенными весьма затейливым узором: то был сад камней в стиле рококо. Девочка вспомнила, что в изобразительном искусстве и архитектуре птицы рок привержены именно этому стилю, тогда как в музыке решительно предпочитают рок-н-ролл.
– Хм… – Взрослая (вот уж и вправду взрослая) каким-то образом ухитрилась зафиксировать строгий взгляд на всех троих одновременно. – И мы готовы нести ответственность за свои слова?
– Ладно, – вздохнула Метрия. – Так и быть, пойду попищу еще.
– Эй! – окликнула ее оглянувшаяся Дженни. – Не распускай нюни!
– Не раздражай его, – шепнула София. – А то будет хуже.
– Эй вы, гнуссные образины! – воскликнула она. – Зачем вы залезли в мою палатку и тормошите мою лодку? Что вы задумали?
Но кот полностью сосредоточился на вылизывании лапы, явно не испытывая сомнений в том, что нашел самое подходящее место. Ну а поскольку проповедники хоть и отличаются редкостным занудством, но особой опасности не представляют, все решили залезть в нишу. Правда, для Че могли возникнуть затруднения, но Дуб услужливо опустил толстую ветку и помог кентавру забраться. Внутри ниши было чисто, просторно и полно самых разнообразных плодов. Удобно устроившись, Гвенни присмотрелась к ближайшему листу и прочла:
– Ну надо же! По-моему, я знаю твою судьбу.
– О! – воскликнула она. – Никак Сэмми и Че! Какими судьбами?
Мела стала было отнекиваться, но огрица незаметно показала ей на приотворившуюся дверцу, и русалка смекнула, что просьба возникла неспроста.
– Сэмми! – крикнула Дженни, склонившись над котом. Кентавр понял, что тот не смог одолеть пропасть и просто ждал, когда его нагонят. По всей видимости, у него хватало ума не рисковать понапрасну.
Дракон потупился. Налдо посмотрел на него и, видимо, поняв, что тот хотел сказать, заговорил снова:
– Ну, это уж слишком! Я всего-то и хотела, что познакомиться. Откуда мне было знать, что она такая привереда.
– Ну.., я еще не изучил принципы действия односторонних троп и мостов, но мне кажется, что, пропустив кого-либо в одном направлении, этот мост сам собой перенастраивается на противоположное, может быть, для того чтобы путник мог по нему вернуться назад. Видимо, кто-то прошел перед нами в нужную нам сторону, и теперь мост ждет, когда он пойдет назад. Нам не повезло.
– А вы можете меняться сколько угодно? – полюбопытствовала Окра.
– В жизни не слышала о крылатых фавнах? – заметила Гвенни. – По-моему в настоящем Ксанфе их нет, откуда же они взялись здесь?
– Почему ты ищешь именно женщину?
– Ни один мужчина не станет сражаться ради того, чтобы я стала вождем, – сокрушенно ответила Гвенни.
– Да ну?
– Но ты, разумеется, найдешь из него выход, – с обычной уверенностью заявила Яне. – Кентавры всегда знают, что и как делать.
– Начни с холодного душа, – распорядилась Гвенни. – Окати каждого холодной водицей и вели прополоскать рот с мылом. Это для начала, а не поможет – ставь котел на огонь. Не сомневаюсь, на общественную нравственность это повлияет более чем благотворно.
– Может, смекалки? – – Это мелочи. Главное, вы не сообразили, что вам ничто не грозит. И основательно меня рассмешили.
– Намекай сейчас же! – сердито выпалила Мела. – А не то…
Деревья, словно переговариваясь, зашуршали листвой.
– Все в сборе, – с облегчением проговорила Гвенни. – Я перетрусила, когда оказалась здесь одна. Мне показалось, что до вашего появления прошла целая вечность.
Толку не было.
– Чем надо. Так положен: некоторые обыкновены подбрасывают кое-какие интересные идеи, – .и их следует благодарить. Ты прочитаешь записи на сей счет и приведешь их в порядок. Ничего сложного.
– Ты его не знаешь? – спросила Яне Окру, указывая на огра.
Два скелетика, заслушавшись, выбрались из шкафов и подступили поближе. Сейчас они вовсе не казались страшными, тем паче что вели себя не как призраки, а как обычные детишки.