ЭТА ИСТОРИЯ ИМЕЕТ К

– А ты разве не знаешь про гипнотыкву? Про Сонное Царство, откуда ночные кобылицы разносят состряпанные там кошмарные сны?
– Потому что вся эта история имеет к тебе самое прямое отношение. Ты – центральная фигура.
– Вряд ли, – покачал головой Че, проводя ладонью перед глазами Гвенни. – Дело в том, что я не переходил в твой сон о реальности Не успел отвлечься, а поэтому все еще пребывал на цветочном лугу. И проснулся оттуда прямо сюда.
Мела, хотя и готова была лишиться чувств, все же ухитрилась оставить их при себе, поскольку без чувств особо не порадуешься, а она радовалась от всей души. Да и было чему: принц Налдо, безусловно, являлся самым умным, красивым, мужественным и неженатым принцем во всем Ксанфе. До сих пор это было не столь очевидно, поскольку в человеческом облике она его не видела, а змеиную красоту сразу не оценишь, но теперь Никаких сомнений не было. Ее мечта сбылась.
– Тебя же первого и сожрут, – заметила Гвенни, Горбач осекся и задумался.
– Представь себе, могу. Но не стану, пока вы не сделаете кое-что для меня. Помогите выручить кентавра Че.
– А вот и не надо так думать. Хамфри и вправду был королем, как раз тогда мы и поженились. Дело в том, что в ту пору у меня завелась душа, и избавиться от этой обузы я могла, лишь выйдя замуж за короля. Тогда я считала душу обузой, хотя теперь, стыдно признаться, была бы не прочь обзавестись ей снова, – при этих словах Дана залилась краской. – Так что прошу вас, дайте мне возможность совершить хороший поступок. Такой добрый, как будто я вернула себе душу.
Окре потребовалось некоторое время, чтобы сообразить: семя действует. Оно убыстрило ее настолько, что все окружающее стало казаться неподвижным.
– Да, – поддержали ее Окра и Яне. – Пусть хотя бы намекнет.
Яне и Окре принялись просматривать вешалки.
– Жаль только, еды нет, – промолвила Яне.
Тропа вела на запад через леса и долины, мимо полей и холмов. Будучи зачарованной, она обеспечивала безопасность и позволяла не бояться нежелательных встреч.
Однако дракон, видимо, еще не уразумел, что одна из трех спутниц не девица, а огрица. Сделав круг, он атаковал снова.
– Именно. И все, что для этого нужно, это отпустить нас с перышком, – сказала Окра. – Ты согласна?
Сэмми, видимо считавший, что его дело сделано, свернулся клубочком у ее ног.
В результате Дженни поднялась в залу птицы рок вместе с нею и принялась издавать какие-то дурацкие звуки, мурлыканье-курлыканье или что-то в этом роде.
И это подействовало. Хрустальная глыба задрожала, дала несколько трещин и наконец распалась на части.
– Ты можешь решить наши проблемы? – возбужденно переспросила Яне.
Они вскинули глаза и поняли, что, пока играли с собачкой, Роза исчезла. Уступила место другой жене. Это несколько смущало, но, в конце концов, в каждом замке свои порядки.
Тем временем фавн с нимфой закончили свое дело и подняли головы.
Че, припомнив уроки географии, заверил девочек в том, что порогов и водопадов на реке нет, а если плот зацепится за ветви склонившихся над водой деревьев, это грозит им лишь небольшой задержкой. Течение здесь не быстрое, и путь будет долгим, зато река понесет их сама, и им не придется делать привал на ночь. Отплыли они в вечерних сумерках.
– Поразительно! – воскликнула Мела. – Так вот в чем твой талант, в голосе. Такое волшебство называется ультразвуком. Это должно подействовать.
Все переглянулись. Знакомых сироток не было ни у кого.
– Как мне найти подходящего мужа?
Оглянувшись на заходящее солнце (времени оставалось всего-ничего), Че обеспокоенно спросил:
– Ну, похоже тебе ждать недолго, – пробормотала Метрия, окидывая взглядом ее фигуру. – В конце концов, возраст тут не главное. Любая мышь становится взрослой в считанные недели.
Трусики из цветочных лепестков источали разнообразные ароматы, трусики для лазания по деревьям (и прогулок по Невидимому мосту) особенно впечатляюще выглядели снизу, а прозрачные трусики, прошитые платиновыми и медными нитями, в темноте становились практически невидимыми. То есть ты как бы и в трусиках, а как бы и нет. По здравому размышлению русалка отказалась и от них: если уж трусики надевать, так надо их и показывать. А показывать, что их нет, можно и без них.
Конечно, любой камень ничего не стоило сдвинуть с места палочкой, но чтобы сделать это, пришлось бы отпустить Роксану. Увы, ее угроза оказалась неосуществимой.
– А я огрица, – встряла Окра, – мы тоже почти никогда не одеваемся, нам хватает и меха.
Стоило ей двинуться, как толпа гоблинов принялась свистеть и улюлюкать, но тут ее шаловливая юбочка показала краешек трусиков. Над толпой пронесся стон: многие гоблины, и поделом им, выпали в осадок. А вот с Придурком, который вел русалку туда, где поставил табличку, ничего не случилось. Потому что он смотрел прямо перед собой.
– Никогда не думал, что дракон умеет читать, – заметил Че.
– О чем тут речь? – не поняла Дженни.
Когда картинка возникла снова, птица на ней бросилась не к девочке, а к яйцу.
– Верни нам нормальную скорость! – велела огрица, держа семя на ладони.
Когда спутники увидели гоблинов, кативших по тоннелю бочку варенья и тащивших корзину печенья, им не пришлось гадать, кому все это предназначается. Они пристроились за носильщиками и проникли в комнату вместе с ними.
Некоторые из его приспешников двинулись было к Гвенни, но на пути у них выросла Окра.
– Я перенесу тебя туда, – сказала она. – Правда, страшилище может на тебя наброситься, но, думаю, у тебя в торбе найдется нож.
Гвенни брызнула на него водой из Леты.
Мела решила взять переговоры на себя. Вынырнув как можно выше, она преградила чудовищу дорогу. Дракон буравил русалку неподвижным взглядом, и в его глазах отражалась пестрая шотландка.
Девочки, как это свойственно всем девочкам, ничего не имели против возможности посидеть с малютками, Че давно приметил, что все девочки почему-то без ума от детишек.
И тут одна самая верткая мыслишка выбралась из образовавшейся в голове кучи-малы.
– Ну а я-то здесь при чем? – спросила Мела. Чтобы не вспылить, ей пришлось мысленно погрузить себя в прохладную соленую воду.
– Кто-то выбрал ее Главным Действующим Лицом вместо меня, – пояснила Окра. – А как только она куда-нибудь денется, эта роль перейдет ко мне, и тогда уж со мной не случится ничего плохого.
Внутри семя оказалось значительно больше, чем снаружи, так что все вшестером разместились там без особого труда. Потом огрица закрыла люк и ткнула пальцем в панель перед собой. Послышался страшный грохот, из заднего конца семечка вырвалось, словно стремясь убежать прочь, окутанное дымом пламя. Что, конечно, было гораздо лучше, чем если бы это пламя вознамерилось подпалить семя да сжечь его вместе со всеми забравшимися внутрь. Но семечко – ракета, или как его там – тоже перепугалось и припустило от огня со страшной скоростью. Перепуганные Дженни и Гвенни схватились друг за дружку, тогда как Мела с Яне сохраняли спокойствие. Взглянув на огрицу, Че увидел, что та смотрит на панель со множеством кнопок, каждой из которых соответствовала картинка. Изображение неприглядной горы с рытвинами и ухабами на склонах – не иначе, как Гоблинова Горба – слегка светилось.
– А на дереве, – продолжила девочка, – сидит птица, размером с птицу рок, но радужной окраски. Роксана летит прямиком к ней, видать, приняла за кого-то из сородичей.
Вздохнув, Дженни погрузилась в чтение.
Буря пошла на убыль, но злоключения спутниц на этом не закончились. Едва проморгавшись, они заметили приближавшийся к ним со зловредным, шуршащим хихиканьем песчаный холм.
А потом ей пришло в голову, что даже это недолгое путешествие кое-чему ее научило Она принимала самостоятельные решения, старалась находить выход из затруднительных положений – иными словами, готовилась к роли вождя Возможно, пока многое получалось не так, как хотелось бы, но ведь впереди ее еще ждал долгий путь. А стало быть, у нее все же имелась крупица надежды. А может, и не одна.
– Спички! – снова подала голос Ойбеда.
После того как бабулька накормила Яне бобами, та продолжила путь, но едва вышла за порог, ее стало одолевать любопытство: а что встретилось бы ей, выбери она другую тропку? Девушку так и подмывало пойти да проверить, но уроки Перебрала не пропали даром, и Яне понимала, что это был бы нерациональный поступок. Ведь чем скорее она доберется до замка Доброго Волшебника, тем скорее узнает свою судьбу. Которая должна быть счастливой, потому что девушкам, ведущим себя как положено, положена награда. Правда, куда она положена, кентавр не говорил, но уж Волшебник-то это наверняка знает.
– Все хотели бы! – оборвал девушку Хамфри. – А ты, огрица, зачем пришла?
– Но… – начали они в один голос.
– Впрочем, – сказала Дана, – я попрошу Метрию вам помочь.
– Нет, даже не подозревала. Но у фавнов и нимф, по-моему, никаких талантов нет.
Яне поняла, что наставлять демонессу на путь истинный занятие пустое, потому что путь у каждой из них свой: тот, который больше устраивает. Чуду-в-Перьях нравится быть сердобольной, а Метрии – любопытной и проказливой. Демонессу не переделаешь, и если уж приходится иметь с ней дело, надо принимать ее такой, какой она предпочитает быть. Это, по крайней мере, позволяет знать, чего от нее ждать. Разумеется, постольку поскольку. Поэтому девушка ответила Метрии не так, как собиралась вначале.
– Давай-ка заменим их вот на это, – сказала Роза, доставая длинные, по локоть, черные перчатки.
Че, самый младший из компании, уже заснул, и линзы показали девочке его сон. Она видела этот сон как объемное изображение в воздухе: перед ее взором Че и спокойно лежал на ветке, и активно действовал во сне.
– Привет, многоголовастик, – вежливо поздоровалась Яне, но все головы ответили невразумительным шипением.
– Ты, вижу, не понимаешь, что такое художественная композиция, – вздохнул Грей. – Да будет тебе известно, муза Истории выстраивает такого рода повествования не абы как, а по правилам. Данное, например, посвящено двум группам персонажей, по три в каждой. Мела, Гвенни, Окра, Че, Яне и ты. Таким образом, получается восемнадцать глав. Я полагаю, это задумано, чтобы поставить в тупик критиков, самых вредных из диких тиков, которые невесть с чего воображают, будто бы знают толк в литературе. Ты должна действовать в главе восемнадцатой.
– Можно нам его взять?
– Хорошо, что я не взрослый, – сказал Че. – А не то мне следовало бы смотреть в лицо опасности без страха.
– Что ты, милочка, – промолвила великанша. – Я никакая не ведьма, а обобщенная Взрослая. Я здесь, чтобы предложить вам присоединиться к Заговору взрослых.
– – А может она что-нибудь знать о моей судьбе? – спросила Яне.
Изумленный Вдребезг со свистом выпустил воздух.
– Да так… – подавила смешок Гвенни. – Мы тут было подумали.., но это глупости. Скажи лучше, как твои близняшки? Ты уже выяснила, какие у них таланты?
– Ксанф! Мои друзья! Я не могу их покинуть, тем более когда им предстоят такие важные дела! И Добрый Волшебник – я должна отработать Ответ.., я обещала..
Перекусив, компания продолжила путь. Девочки продолжали отчетливо видеть мысленную карту Сэмми: одного глаза для этого вполне хватало и позволило им довольно быстро добраться до места назначения.
Ракета с громом и дымом приземлилась возле горы, и Че покатился со смеху, глядя на разбегавшихся перепуганных гоблинов. Окра открыла люк.
– Нет, о Розе Ругна. Ты с ней не знакома.
– Пошли, милая, – сказала бабулька, подойдя к ошарашенной красавице. – Не робей и не расстраивайся: проект и вправду любопытный.
– О каком секрете речь? – спросила Мела.
– Но ты не можешь съесть Че, – сказала Окра. – Крылатым чудовищам это строго-настрого запрещено.
– Но без очков, – сказал Че.
– Верно, рок просто так яйцо не отдаст. Хотя главная трудность не в этом.
– Но с чего ты взял, что мне нужна эльфийская девочка? – спросила она кентавра.
Окра поймала на лету брошенную им одежду и передала Меле. Комплект состоял из мохнатого зеленого лифчика, белой шелковой нижней юбки и пары шлепанцев.
– Мы уже не в тыкве? – спросила она, моргая под очками.
– Он прав, – сказала Дженни. – Ты будешь вождем не только у красивых и добродушных женщин, но и у коварных, злобных мужчин. Наверное, обычной гоблинской девочке видеть чужие сны, частенько не слишком красивые, вовсе ни к чему. Но у тебя иная судьба. Тебе это просто необходимо.
Свет был не слишком ярким, но вполне достаточным, чтобы двигаться, не рискуя споткнуться или налететь на препятствие.
– Возможно, проходы сквозь шкафы есть, но их преграждают скелеты, – сказала Яне.
– Меня зовут Алистер, – представился молодой человек. – А моего песика – Мраморр. Я иду к Доброму Волшебнику, чтобы спросить, как отыскать магический талант для моего батюшки. Сам я, такой уж у меня талант, могу найти что угодно, кроме Ответа.
– Чего не хватило?
– Да, да, – кивнул профессор. – Мотай на свой участок и доложи о прибытии. Тебе скажут, когда приступать к репетициям. Чудо, отведи ее.
– Замедлила тебя семечком времяники, – пояснила Окра. – Пока на три четверти нормы, но будешь бузить – замедлю еще больше.
Поутру все отправились в путь, причем демонесса снова увязалась следом. Причины этого Мела не понимала, ведь она у же выбрала трусики, а значит, тайна их цвета перестала быть тайной. Было ясно, что Метрия присоседилась к ним не по доброте душевной, поскольку ни души, ни доброты у нее не имелось. Возможно, она просто забыла, что забава закончилась, но спрашивать ее о чем бы то ни было русалка не хотела из опасения подбить на новую каверзу.
Мысль показалась неплохой Дженни запела, представляя себе живописную, радующую глаз местность, вовсе не похожую на унылое кладбище. И у нее получилось Окрестности изменились, воображаемый пейзаж стал реальным.
– Принеси то, что пребывает меж роком и твердью.
– П-привет. Т-ты д-д-ружелюбный?
– Как же, так я вам и поверила, – сказала она. – Разве не вы хотели перебраться через Провал?
Че вспомнил, как приятно было ему целоваться с ней, пусть это была только игра. Теперь, будучи посвященным в тайну, он понимал, в чем тут дело. Конечно, их отношения должны были остаться, как говорили старшие кентавры, «платоническими», поскольку они принадлежали к разным видам, а на скрещивание в обществе смотрели косо Кентавры единодушно осудили брак кентаврицы Чем, бабушки Че, с гиппогрифом Ксантом, в результате которого на свет появилась Чеке, первая в Ксанфе крылатая кентаврица. Гоблины ничуть не лучше отнеслись к браку гоблинши Глори с гарпием Гарди, которым аист принес крылатую гоблиншу Глоху. Че смотрел на такие вещи разумно и полагал себя обязанным продолжить род, который едва возник. Правда, для этого требовалась крылатая кентаврица, а где ее найти, Че не имел ни малейшего представления.
Дженни посмотрела на Доброго Волшебника, но тот уже уставился в свою книгу.
– А ветер-и-нары'7 – Трудно сказать. Может быть, сажают ветер на нары…
Вся троица направилась к клеткам Хотя они находились довольно высоко над полом, добраться до них по стене не составило проблемы. Залезшая наверх первой Окра увидела на дверце клетки вместо замка путаный узел. Развязать его ей не удалось, и огрица, не долго думая, вонзила в него зубы. Узел заверещал, но Окра не обратила на это внимания: надо было сразу развязываться.
Однако должен заметить, что именно к очаровательным девушкам я испытываю особый интерес.
– О, шипучка! – воскликнула девочка, открыв одну из бутылок. – Может, побрызгаемся?
– Демонесса Дана! Я не узнала тебя в образе служанки.
Гвенни села.
– Порода мне незнакома, – ответила Окра. – Но зубищи у него такие, что знакомиться как-то не хочется.
– Ну что ж, – поддержала его игру Гвенни. – Коли так, я попробую извиниться получше, – сняв очки, она откинула назад свои волосы, вновь заключила Че в объятия, прижалась к нему, взъерошила волосы ему и одарила его долгим нежным поцелуем.
Через некоторое время Гвенни вернулась к друзьям с палочкой в руке.
– Забудь, что тебе скучно оставаться ребенком.
Ища выход, Гвенни огляделась по сторонам и обратила внимание на разложенные по полу камни, за одним из которых она недавно пряталась. При внимательном рассмотрении они оказались разложенными весьма затейливым узором: то был сад камней в стиле рококо. Девочка вспомнила, что в изобразительном искусстве и архитектуре птицы рок привержены именно этому стилю, тогда как в музыке решительно предпочитают рок-н-ролл.
Окра покраснела (что, надо заметить, так же нехарактерно для огров, как мыть голову или причесываться) и согласилась Русалка взялась за дело, и вскоре ее магический гребень превратил спутанные пряди на голове огрицы в чудесные, шелковистые локоны. Увидев в воде свое отражение, Окра с трудом себя узнала, но вовсе тому не огорчилась.
– Уверена, милочка, ты могла бы ответить лучше.
Вдребезг, похоже, только сейчас сообразил, что ему оказывают сопротивление. Злобно взревев, он взмахнул тяжеленной, весившей наверняка больше Окры, дубиной.
– Это так, – с улыбкой ответила София, – настраивать моего мужа бесполезно и пробовать, но так уж повелось, что каждые десять дней у него ухудшается самочувствие, а с ним и настроение. Однако не волнуйтесь: уверена, что завтра все будет в порядке.
Провожатая подвела спутниц к молодой женщине в змеиной коже, стоявшей перед вырядившимся по-обыкновенски демоном.