НА ГОБЕЛЕНЕ КРАСОВАЛОСЬ ИЗОБРАЖЕНИЕ

Двигаясь по извилистой тропке от одного отмеченного фальшивыми линзами куста к другому, они вышли на поляну, где резвились фавны и нимфы. Только не обычные, а крылатые. Во всем, кроме наличия крыльев и умения летать, обитатели тыквы не отличались от своих собратьев и сестер в Ксанфе: обнаженные фавны гонялись за обнаженными нимфами, которые, повизгивая, убегали от них в притворном страхе. Так уж этот народ представлял себе веселье.
– Вряд ли, не вряд ли… – пробормотала Окра, направляясь навстречу противнику с когтем птицы рок в руках, – а кроме меня, уж точно некому.
Обыкновен с готовностью обнял девушку за талию: идея его явно вдохновила.
– Чего надо? – раздраженно буркнул он, подняв голову.
– КТО ВЫ, ДЕРЗНУВШИЕ ПОДНЯТЬСЯ НА МОЮ ГОРУ? – прозвучало в ее сознании.
– Волки! Друзья-волки! – ничуть не испугавшись, воскликнула Дженни.
Яне выбрала ту тропку, которая, как показалась ей, должна привести в какое-нибудь хорошее место. И верно, к тому времени, когда стало темнеть, она приблизилась к маленькой, но аккуратной хижине. Девушке очень захотелось, чтобы ее хозяйкой оказалась милая, добродушная старушка, у которой найдется и уютная комнатка на ночь, и вкусный горячий ужин.
Они подняли глаза на Взрослую, но столкнувшись с ее невозмутимым взглядом, отвели глаза и присмотрелись к куклам. Оказалось, что одна из них сделана в виде мужчины, а другая – в виде женщины.
– Не совсем, но у нее разбились очки, а достать новые не было времени. Она обладает особым зрением, но в схватке с огром это ей не поможет.
– Как бы не так. Аиста-то они с Дольфом вызывали, – возразил Че.
Потом на тропе появились две женские фигуры. Одна женщина отличалась крепким телосложением, наличием на теле волосяного покрова и спутанной светлой шевелюрой. Ее спутница, весь наряд которой составляли туфельки, имела великолепные чувственные формы и роскошные шелковистые локоны.
– Ну, – ответила, поразмыслив, русалка, – наверное, разумнее всего было бы спросить о ней в замке Ругна.
Че нашел ее рассуждения убедительными, однако заметил, что на такого пройдоху, как Горбач, нельзя полагаться ни в чем, а потому им необходимо ознакомиться с подлинным документом, который устанавливает правила борьбы за власть.
– Возможно, невкусности и вправду питательны и полезны, – продолжала между тем Дженни, – а если есть одни только леденцы, то можно испортить желудок («Наверняка вспомнила прошлую ночь», – подумал Че). Наверное, взрослые хотят уберечь нас от таких неприятностей. Ну, а насчет укладывания спать.., я и сама знаю, что когда высплюсь как следует, то встаю бодрой и веселой, а если допоздна бросаюсь подушками, то потом весь день клюю носом. Что же до аиста.., наверное, и вправду не дело, чтобы малыши стали появляться у тех, кто еще не готов о них заботиться. Младенец не игрушка, но дети этого еще не понимают.
– Эй, потише! – предостерегающе воскликнула Гвенни, но опоздала. Стрекозел все услышал. А услышав, обиделся. А обидевшись, улетел. А улетев, вскоре вернулся в сопровождении целой стрекадрильи, которая, стрекоча, устремилась прямо на Дженни.
И действительно, паразит присосался к спине огрицы, спрятавшись под котомкой, которую та не сняла на ночь.
– Смотря какой сон.
– Но что за беда, если ты…
Разинув пасть, он приподнялся и плотоядно уставился на неожиданных гостей. Потом его взгляд упал на обтянутую влажной тканью грудь Мелы, и дракон застыл.
До этого момента на Гобелене красовалось изображение замка Ругна, но едва девочка высказала свое пожелание, как оно сменилось видом красивой рощицы или сада с великолепными цветами и хрустальной скалой с хрустальным гротом, с вершины которой каскадом сбегал в хрустальное озерцо хрустальный водопад. От такой красоты захватывало дух.
– Естественно, – не без иронии согласилась Гвенни.
Все представленные обменялись кивками, но когда Мела обернулась, чтобы представить Яне, та шепнула:
– Ой, эту гадкую вещь надо выбросить!
– О чем это вы толкуете? – не выдержала Мела.
Принцесса в недоумении воззрилась на просительниц.
Ракета с громом и дымом приземлилась возле горы, и Че покатился со смеху, глядя на разбегавшихся перепуганных гоблинов. Окра открыла люк.
– Что случилось? – спросил Че.
– Эй, – сказал он, – а почему ты не велишь поискать выход своему тупому коту?
Солнце на западе уже окрашивало деревья, и Гвенни, чтобы уложиться в срок, следовало поторопиться.
– Положим, мы отправимся к Парнасу, – сказала она, – но загвоздка в том, что эта гора высится к югу от Провала, а мы нынче находимся с севера. Путь туда, с учетом переправы через пропасть, займет столько времени, что, боюсь, птица рок успеет сто раз склевать тех, за кого ты так хлопочешь.
– Если это все, то согласна.
…Что же до названия, – прочла она, – то путь к нему был тернист и витиеват. Некогда на заре времен пророк предрек «Зов его трубы», имея в виду трубу архангела Гавриила, возвещающую конец света. Позже (намного позже) Стивен Дональдсон написал роман «Зеркало ее сновидений», а Пауэлл – «Сила ее взгляда». Так дело дошло до названия «Цвета ее тайны». Конечно, серьезную книгу с таким заголовком в свет не выпустишь, но для Ксанфа, может, и сгодится…
Внизу все находились в безопасности, поскольку птица рок была слишком велика, чтобы пролезть в дырку. Яне осталась со спасенными пленниками замка, а Мела и Окра собрались с духом, чтобы заняться гигантской птицей. Вздумай она напасть, Окра сумела бы ее замедлить, однако, чтобы выполнить поручение Симург, им следовало пообщаться, а это возможно, лишь когда время течет для всех одинаково.
Не обошлось без интересненького и на сей раз. Все началось, когда внесли чан со щами и гости уже схватились за лапти, чтобы начать их хлебать. Но один слуга поскользнулся, чан опрокинулся, а огрица-повариха, взревев от огрчения, запустила в собравшихся именным тортом. Те сдуру решили, что пришло время послеобеденной драки, и с радостью занялись любимым делом. Всю посуду перебили в одно мгновение, усеяв столовую осколками, обломками, объедками и (как же без этого, в такой-то компании) всяческими огрызками.
– Это точно, тамошние жители редко выбираются наружу. Каждый такой случай – особый, ну а про Косто со Скелли можно рассказать целую историю.
– А это Мела, морская русалка.
– Сэмми, покажи дорогу, – попросила Дженни.
Ракета, как назвала семя Симург, летела над поверхностью Ксанфа особым образом… Окра попыталась вспомнить, как это называется, и в ее памяти всплыло роскошное слово горизонтально. Как и многие чудные слова, это имело значение, ничуть не походившее на звучание ни с горем, ни с горением, ни с зонтами оно не было связано ни малейшим образом и означало, что семя не поднимается и не опускается, а остается на одной высоте над стремительно уносящейся назад поверхностью.
Так они и сделали, однако ветер и там оказался встречным. Стало ясно, что он дует со стороны замка и не даст приблизиться к нему ни по одному направлению.
По-видимому, Метрия была права, и таланта разговаривать с чудовищами у нее не имелось. Впрочем, девушка сомневалась, что хотя бы у одной змеиной головы было что ей сказать. Во всяком случае, такое, что стоило бы послушать.
– А что, если предпринять отвлекающий маневр? – спросил Че.
Впрочем, отдохнув, они тронулись в путь, сообразив, что пока тропа идет по этой волшебной роще, а они идут по этой тропе, время работает на них.
Когда спутники увидели гоблинов, кативших по тоннелю бочку варенья и тащивших корзину печенья, им не пришлось гадать, кому все это предназначается. Они пристроились за носильщиками и проникли в комнату вместе с ними.
Дженни, уже посвященная во Взрослую Тайну, понимающе улыбнулась: детская наивность ее умилила.
Обыкновенский демон привлек ее к себе и стал задирать ей подол. Она истошно завизжала.
Они могли наслаждаться отдыхом долгие часы, тогда как снаружи за это время проходили считанные минуты.
По сторонам тропы росли самые разнообразные деревья: сад не только защищал замок, но и снабжал его обитателей снедью, одеждой, обувью и всей необходимой утварью. У путников просто глаза разбегались от свисавших с ветвей лакомств, но кентавр предупредил, что без разрешения рвать ничего нельзя.
– Трудно сказать, – насупившись пробормотал гоблин.
– Окажись эти куклы кентаврами, что пришлось бы им делать, чтобы заполучить младенчика?
– Вообще-то нечего мне было лезть к ним с таким дурацким вопросом, – сказала Дженни. – Раз они не помнят прошлого, откуда им знать такие вещи.
Счастливая обладательница аж трех пар превосходных трусиков отправила их в свой невидимый кошель.
– Боюсь, что еще глубже вам могут встретиться опасности и похуже, – вздохнула Годива. – Не хочу никого пугать, но и преуменьшать риск не имею права. Ты, дочка, должна отдавать себе отчет в том, на что идешь. Но зато, если тебе удастся одолеть все препоны, в твоем праве возглавить племя не усомнится никто, кроме разве что Горбача. Но тебе еще не поздно отказаться от притязаний, уступить пост вождя Горбачу и отправиться в изгнание.
– Может, ей просто пищать «Спички! Спички!», а больше ничего не говорить, – предложила Окра.
– Ну у тебя и шуточки, – сказала ей Мела. – Сначала начинаешь мельтешить так, что перед глазами размазываешься, а потом застываешь, точно статуя. Это что, магия семени?
Неожиданно над тропой закружились листья, из которых возникла великолепная женская фигура.
– Однако тут есть затруднение. Мы полночи добирались досюда, а завтра в полдень наш боец должен быть на месте. Искать его по всему Ксанфу уже некогда.
– Так что, волшебник не может определить цвет моих трусиков?
– Он прав, – сказала Дженни. – Ты будешь вождем не только у красивых и добродушных женщин, но и у коварных, злобных мужчин. Наверное, обычной гоблинской девочке видеть чужие сны, частенько не слишком красивые, вовсе ни к чему. Но у тебя иная судьба. Тебе это просто необходимо.
– Обязательно скажу, – пообещал кентавр.
Ничего не понимавшая Яне лишь покачала головой.
– Вполне возможно, – согласилась вылезшая следом за Окрой Яне.
Метрия растворилась в воздухе.
– Мне надо ее опробовать, – заявила она, направляя палочку на Дженни. Та немедленно поднялась в воздух.
Счастливая обладательница аж трех пар превосходных трусиков отправила их в свой невидимый кошель.
– Заходите, детишки, – умильным тоном прогромыхала великанша.
– Думаю, мое предназначение состоит в том, чтобы помочь тебе этого добиться, – поддержал ее Че. – Считается, что мне суждено изменить ход истории Ксанфа, но если с моей помощью вождем гоблинов впервые станет женщина, эту цель можно считать достигнутой.
– На тропе он вас тронуть не может, – успокоила ее Метрия. – Не может даже опалить вас огнем. Ему остается только таращиться на вас да исходить слюной. А вам предоставляется возможность его подразнить.
И кому могло прийти в голову, сделать такое несуразное существо Главным Действующим Лицом?
– А вот и нет. На сей раз он обойдется одним.
– Да, это уж точно.
Часть обнаженной женской фигуры затуманилась, так что разглядеть самые «красивые» части русалочьего тела больше не представлялось возможным.
– Посмотрите! Туда!
Друзья продолжили путь и, шагая на запад, добрались до моря как раз к тому времени, когда закатное солнце вознамерилось в него окунуться. Деревьев на берегу росло немного, так что на ужин пришлось довольствоваться перезрелым вишневым пирогом и сыроватым шоколадным кексом. Кентавру удалось разыскать заброшенную лачугу и нарвать пожелтевших подушек. Хижина, хотя и заброшенная, по всей видимости, была окружена чарами, защищавшими от жучков – во всяком случае, внутри ими и не пахло. Что и к лучшему – хотя особых секретов у друзей не было, кому понравится, чтобы его подслушивали? А жучки, как известно, доки по этой части.
– У моей мамы, где же еще, – Гвенни повела палочкой в сторону, и Горбач поплыл в том направлении.
По всей вероятности, то был никакой не воздух, а невидимая вода.
Меня интересует только твое мнение.
– Не знаю, что и сказать. Я за своими ничего похожего не замечала. Может быть, наша речь звучит так чудно только для посторонних.
Дракон посмотрел вниз, пожал плечами и улетел прочь. Будучи существом разумным, он разумно решил не связываться с теми, на кого не действует самое действенное его оружие, и доказал тем самым, что вовсе не все драконы являются безмозглыми тварями, у которых на уме одни драки.
События обрушились на Че столь стремительно, что было отчего растеряться. Только что он и Дженни сидели взаперти в клетке, и вдруг, в одно мгновение оказались на воле, лицом к лицу с очаровательной русалкой, огрицей, отличавшейся от соплеменниц явной нехваткой огромности и безобразия, и молодой женщиной со столь знакомой внешностью, что он едва не принял ее за другую. Однако кентаврам несвойственно впадать в панику, и Че быстро сориентировался в изменившейся обстановке. Русалку Мелу и огрицу Окру он уже видел на гобелене и узнал почти сразу, а они представили свою третью спутницу – весьма порядочную девушку по имени Яне. Как оказалось, эта троица представляла собой команду, направленную птицей Симург для его вызволения. Что они и сделали, выменяв у Роксаны пленников на семечко времяники.
– Но я даже не поняла…
– А меня… – начала было Дженни, но не закончила.
Компания оказалась в совершенно другом месте, по правде сказать, тоже не слишком радовавшем взгляд.
– Но он может выкрикнуть запретные слова и болтаясь на весу, – сказала Гвенни. – На выборы вождя соберутся все гоблины, включая детей. Что толку, если он будет парить перед ними в воздухе: рот ему этим не заткнешь.
Привидение, похоже, смутилось.
– Им очень нравятся движущиеся картинки, – пояснила счастливая молодая мама, – поэтому я всегда приношу их сюда перед сном.
Гвенни отвела друзей в маленькую комнатушку и извлекла из шкатулки старый, потрепанный свиток. Все погрузились в чтение.
– Дело в шляпе! – взвизгнул, догадавшись, Горбач. – Тут замешана магия.
– А ТЫ?
– А эта модель называется «фиалка любви», – сказала демонесса, протягивая трусики из черного бархата, вышитые мерцающими паутинками с нанизанной на них «росой» – крохотными бриллиантиками.
– Теперь-то уж ты удовлетворен, – промолвила она с напускной серьезностью, хотя Че знал, что ей стоит больших трудов не расхохотаться. Это была их любимая игра: с серьезным видом проделывать всякие дурацкие штуки, которыми так любят заниматься взрослые.
Через некоторое время Гвенни вернулась к друзьям с палочкой в руке.
– Неужто ты не устала? – спросила Яне у Окры. – Гребешь и гребешь без передышки.
Прекрасная принцесса вскинула глаза.
До этого момента на Гобелене красовалось изображение замка Ругна, но едва девочка высказала свое пожелание, как оно сменилось видом красивой рощицы или сада с великолепными цветами и хрустальной скалой с хрустальным гротом, с вершины которой каскадом сбегал в хрустальное озерцо хрустальный водопад. От такой красоты захватывало дух.
– Малютка, наверное, тебя когда-то напугал василиск! – сочувственно проговорила Яне.
– Так ведь времяника способна не только на это, – сказала Окра. – Штуковина мощная и, скажу я тебе, весьма полезная. Именно с помощью семечка я меняю твою скорость и не даю тебе меня сцапать. Будь он у тебя, ты могла бы… – Окра сделала паузу, осознав сопоставимое по величине с птицей Рок значение того, что только что пришло ей на ум… – ты могла бы ускорить свое яйцо и высидеть его быстро-быстро. А значит, покончить с заземлением и обрести свободу.
Кентавр, разумеется, не поддался этой слишком уж очевидной лести, однако уверенности в нем все же прибавилось. Кто знает, может быть, его замысел не столь уж безумен?
София поспешно вывела их из комнаты.
– В таком случае ты превратишься в змею и уползешь, – сказал клыкастый профессор.
– Или я избавлюсь от Дженни? – подхватила Окра.
– А эта модель называется «фиалка любви», – сказала демонесса, протягивая трусики из черного бархата, вышитые мерцающими паутинками с нанизанной на них «росой» – крохотными бриллиантиками.
– Туда нельзя, мы все исколемся! – возразила Мела.
– Направлялась? – взгляд Яне выдавал полнейшее недоумение.
– Мы ожидали трех испытаний, – сказала Гвенни, – а то, что случилось, нас удивило – Можно сказать, даже напугало, – добавил Че.
– А я спутница Че, – заявила Дженни. – А Сэмми мой спутник. Мы останемся с тобой, Гвенни, во всяком случае до той поры, пока ты не станешь гоблинатором. Ну а что потом – там видно будет. Мне, например, надо будет вернуться в замок Доброго Волшебника.