ИЗ-ЗА ОДЕЖДЫ, – СМУТИЛАСЬ

Мысль показалась неплохой Дженни запела, представляя себе живописную, радующую глаз местность, вовсе не похожую на унылое кладбище. И у нее получилось Окрестности изменились, воображаемый пейзаж стал реальным.
Надпись гласила: «САМОСВЕТНЫЙ ПЛЯЖ».
Она надела их, и помещение осветилось.
– Ускорься! – крикнула Окре Мела. – И попроси тех, кого мы выручили снова подвесить птицу с помощью палочки. Тогда с ней можно будет поговорить без помех.
– Что вы, какая там благодарность. Это вам спасибо, благодаря вам я сделала доброе дело и чувствую себя так, будто ко мне вернулась душа.
– Ты собирался на мне жениться, но теперь нам с тобою выпало биться.
– Нада говорила мне, что ты с ней знаком, – отозвалась Электра с заметным неудовольствием в голосе.
Про этом Налдо бросил на нее такой взгляд, что это можно было бы счесть нарушением Заговора взрослых.
– Сейчас важно, что ты можешь, – сказала Дженни. – Мы очень торопимся, так что тебе стоило бы сделать нас очень легкими. Тогда ты, когда полетишь вон к тому облаку, сможешь прихватить нас с собой.
– Что случилось? – спросил Че.
– Наверное, еще не успела отвлечься, – пожала плечами Дженни. – Хотя странно, что ее нет до сих пор. Но она уже бывала в моей песне.
– Прошлое плавание на плоту вышло у нас не очень-то удачным, – промолвила Гвенни, наморщив носик.
– Поздно, – вздохнула русалка. – Тучная Королева отрезала нас от укрытия.
– А ты давно путешествуешь с Мелой и Яне?
– Это просто замечательно, – сказала Мела. – Я от души, рада за тебя, Яне. И надеюсь остаться твоей подругой, хотя ты нынче вышла в принцессы и мы с Окрой тебе не ровня.
– Об имени. Пусть ее зовут Ойбеда.
– Что? – не поняла Электра.
– Профессор, но я так хочу узнать, что здесь происходит.
– По правде сказать, и мне тоже, – заявила старушка. – Надо будет заставить его вымыть ноги.
Яне уже давно заметила, что Перебрал не любит говорить прямо, предпочитая подводить слушателя к нужному решению исподволь, и полагала, что такая манера выражаться свойственна ученым. Или кентаврам. Или ученым кентаврам. В любом случае ни других ученых, ни других кентавров ей до сих пор встречать не случалось.
– Итак? – сердито буркнул Хамфри, оторвав взгляд от фолианта.
– Именно так и бывает! – воскликнула Дженни, бросившись огрице на шею и поцеловав ее в щеку.
– Не думаю, чтобы умножаться на дробь было больнее, чем на целое число, – сказал третий Че.
– Что-то ее не видно, – проворчала Окра, озираясь по сторонам.
– Она права, – промолвил Грей. – Женщины, приходящие к Доброму Волшебнику, именуются просительницами.
– Ага, значит ко мне вас направила сестра, – промолвил Налдо. – В таком случае, я должен оказать вам гостеприимство. Кондрак, – обернулся он к дракону. – Наша гостья промокла. Не найдется ли у тебя сухой человечьей одежды, ты ведь вроде бы одежды не ешь.
– Ага. Она участвует в осуществлении одного важного проекта.
– Да, Метрия рассказывала, что у него несколько жен, – припомнила Мела. – А еще она уверяла, будто он когда-то был королем Ксанфа. Но тут она, надо думать, ошиблась.
Окра хрипнула. Весьма основательно.
– И без новых друзей, – добавила Гвенни.
Судя по огромному холлу, в замке мог бы обитать великан. Под стать холлу была и величественная, но тоже совершенно пустая пиршественная зала. Друзья свернули в боковой коридор, но туда выходило такое множество дверей, что, заглядывая в каждую, они потеряли бы уйму времени.
– Возможно, это выяснится, когда мы доберемся до замка Доброго Волшебника, – предположила Окра.
Мела понимающе кивнула и вернулась к своей истории.
– Надо бежать, – сказал он.
– Это из-за одежды, – смутилась огрица. – «С человеками жить – их одежду носить».
– Я хотела сказать, что ты ужасен, грозен и не имеешь ни малейшего снисхождения к личным слабостям, – протараторила она.
– Ох, не нравится мне это, – с дрожью в голосе шепнула русалка, схватив огрицу за руку. – Может быть, время здесь не только замедляется, но и замерзает. И мы чего недоброго вмерзнем в какой-нибудь кристалл, как эта бедняжка. Давай-ка уберемся отсюда.
В этот момент в залу ввалился окруженный толпой приспешников Горбач.
Следующие трусики были сделаны из королевского темно-пурпурного атласа и расшиты плетеными золотыми шнурами, с которых на золотистых нитях свисали малюсенькие золотистые колокольчики. Теперь каждый ее шаг сопровождался ритмичным, музыкальным звоном.
На стол подали все те лакомства, которые искушали гостей, пока они шли по саду. Не был забыт и Сэмми – ему досталась миска мышиных хвостиков и блюдечко кошачьей мяты.
В этот миг Окра схватила одного из скелетиков за лодыжку, а Яне другого за запястье. Те стали вырываться, но были слишком малы и слабы.
– Уважаемый профессор Балломут, нельзя ли вас на минуточку?
Айви взяла ее за руку, а потом обняла.
– Никогда не думал, что дракон умеет читать, – заметил Че.
– А ТЫ?
Однако неутомимый Сэмми увлекал его все глубже и глубже, по лабиринту темных тоннелей, через мрачные пещерные залы Один раз им даже пришлось переправиться через подземную реку. Кентавр недоумевал: неужто Сэмми решил искать для Гвенни защитницу среди свинопотамих или демонесс? Непохоже, чтобы кто-то из них был заинтересован в исправлении гоблинских нравов.
– Ну, мой наставник Перебрал как-то рассказывал мне историю, – сказала через некоторое время Яне. – Историю про маленькую девочку (она точно была сиротка), которая торговала спичками. Спички, это такие волшебные палочки, которые потрешь – и получается огонь.
– Глупости. Вот смотри… – мальчик прикоснулся к деревянному чурбану, и тот начал менять очертания, пока не превратился в лодку с мачтой и тонким парусом из фанерного листа, установленную на деревянные колеса. – Выведете парусник на дорогу, поймаете ветер и домчитесь, куда угодно. Я очень люблю на таких кататься, но мама не разрешает заезжать далеко. Говорит, тут водятся драконы.
Кольчужные трусики, отороченные гоблинскими зубами, представляли собой надежную защиту, но русалка побоялась, что они отпугнут и подходящего мужчину.
– Та, с палочкой, должно быть, гоблинша Гвендолин, – сказала Мела. – Мне доводилось слышать, будто у гоблинов имеется волшебная палочка, позволяющая поднимать предметы в воздух и перемещать их. Наверное, эта Гвендолин удерживает птицу подвешенной, чтобы та ее не склевала.
– Ты не со зла: просто случайно надела на голову шляпку от бледной поганки. Это растение придает лицу нездоровую бледность.., и на характер влияет не лучшим образом. Видишь, об этом сказано в моем справочнике.
Завидя приближавшихся, мальчик весело помахал им рукой и похвастался:
Дженни покачала головой: оказывается, Окра была не просто второстепенным персонажем, но и персонажем, придуманным обыкновенной. Неудивительно, что ей так хотелось изменить свой статус.
Чтобы было удобнее лежать, Айви положила перед каждой из четырех зеленоватых, с заклеенными липкой лентой глазками тыкв по подушке. Дженни крепко взяла Сэмми за лапу: они не должны были разлучаться при входе, иначе, попав внутрь, рисковали оказаться в разных местах. Точнее сказать, в разных снах.
– Трех кого?
Они выглянули из шалаша и увидели Впереди зубастую пасть дракона, явно намеревавшегося схрумкать плот.
– Эй, сестренка, – встрял Горбач. – Выходит, эти дурацкие линзы позволяют тебе подсматривать за чужими снами.
– Эти математические действия родственны, – указал другой Че. – Одно из них обратно другому. Да, делить эта таблица ничего не станет, но мы можем умножить дробь на дробь.
На следующее утро Окра смогла сесть на весла и перегнать лодку к западному побережью, где Мела, используя свои огненные опалы вместо прожекторов (стоит отметить, что хотя горели они ярко, но, вопреки названию, хозяйку свою совершенно не опаляли), отыскала путь, ведущий через дюны в огромную пещеру с волшебными источниками и подземной рекой, где обитали ее пресноводные сородичи. О существовании этого поселения она узнала из хранившегося в невидимом кошельке справочника и надеялась, что тамошние жители подскажут ей самый удобный и безопасный путь к замку Доброго Волшебника. Вообще-то морские русалки и русалы почти не поддерживали отношении с пресноводными, но все-таки родня есть родня.
– Не припоминаю, чтобы кто-нибудь интересовался твоими желаниями! – отрезал профессор, взмахивая хвостом. Сиротку окутали клубы дыма, а когда дым развеялся, Метрия предстала в своем обычном обличий.
– Но куда мы пойдем теперь? – Гвенни перевела разговор в практическое русло.
Гвенни покатилась со смеху.
– Это как»?
– Но я имел в виду яйцо! – завопил мальчишка.
Гвенни покачала головой.
– Вы уверены?
Все поспешили к горе. Караульные гоблины с изумлением уставились на трех незнакомок, но поскольку те сопровождали Гвенни, пропустили их беспрепятственно.
Гоблины ахнули. Горбач разинул рот.
– Нет! – крикнули в один голос Гвенни и Че, но было поздно. Она оступилась и сорвалась вниз.
– Ходячие скелеты! – воскликнул Че. – Родичи Косто и Скриппи Скелли.
– Боюсь, что у восточного побережья, – ответил Че.
Сэмми, не теряя времени, поспешил к подъемному мосту. Который, стоит отметить, было опущен, а опускные решетки ворот подняты. Создавалось впечатление будто в замке ожидали гостей, хотя в это верилось с трудом. Откуда здесь могли знать о каверзе Горбача и о том, что им удастся забраться в такую даль и высь?
– Что ты прокладываешь? И что собираешься установить?
– Но я не вижу твой сон, а сама в нем нахожусь, – заметила Гвенни.
– Конечно. Всем ведь интересно узнать, как разрешится вопрос насчет цвета…
Для сородичей ее день рождения представлял собой не более чем повод для буйной попойки, но в ту пору, при всем ее уме, Окра этого еще не понимала. И наивно радовалась празднику, хотя впоследствии, вспоминая этот день, не раз думала, что лучше бы его не было вовсе.
Выход нашла Дженни.
На полу трусики запылились и на первый взгляд особого впечатления не производили. Однако, решив довести дело до конца, русалка удалилась в примерочную.
– Как сказать. Какие бы трусики ты ни надела, хоть совершенно прозрачные, они будут иметь цвет, а значит, на вопрос можно будет ответить.
– Вы, наверное, проголодались, – сказала между тем Роза. – София готовит куда лучше меня, так что, пожалуй, мы с ней снова поменяемся.
Кольчужные трусики, отороченные гоблинскими зубами, представляли собой надежную защиту, но русалка побоялась, что они отпугнут и подходящего мужчину.
Начался подъем. Первым, поскольку ему было ведено найти безопасный путь, шел Сэмми, за ним Дженни, следом Гвенни и позади, как и в прошлый раз, Че. Он объяснял это тем, что у кентавров тыл крепче. В том смысле, что у него сзади не только хвост, но и копыта, тогда как у девочек нет ни того, ни другого. А то, что у них имеется, копыт никоим образом не заменит.
– С чем?
– Погоди, – сказала Окра. – А больше в этом гнезде, «меж роком и твердью», ничего нет?
– Клювом вам в темечко, а не яйцо! – крикнула Роксана.
Великанша посмотрела на девочек, и те, ежась под ее взглядом, тоже пробормотали что-то похожее на подтверждение согласия.
– Это из-за одежды, – смутилась огрица. – «С человеками жить – их одежду носить».
– Кондрака? – в ужасе переспросила Мела.
Огров принято считать неуклюжими, но это ошибка.
– Да ну? Я и не знала.
– За то, что приревновала его к этой русалке, – сказала Гвенни.
А потом ей пришло в голову, что даже это недолгое путешествие кое-чему ее научило Она принимала самостоятельные решения, старалась находить выход из затруднительных положений – иными словами, готовилась к роли вождя Возможно, пока многое получалось не так, как хотелось бы, но ведь впереди ее еще ждал долгий путь. А стало быть, у нее все же имелась крупица надежды. А может, и не одна.
– Да, – ответила Гвенни. – После него и остался тот валун, что загораживал вход. То есть вход завалили валуном, чтобы запереть его под землей, но он все же выбрался. Правда, он не искал… – она осеклась, вовремя вспомнив, что о цели похода говорить нельзя.
– Прости, – сказала Мела. – Наверное, мне не следовало ему угрожать. Но он вел себя не лучшим образом.
– Теперь так оно и есть.
– Но те, которые не могут ходить, не так опасны.
– Но я не могу просить вас идти со мной, – возразила Гвенни. – Это огромный риск. Мне следует сделать все самой.
– Верно, – согласилась Мела. – Слышь, сиротка, так и поступай.
– И правильно делаете, потому что он собирается встретить вас самым тяжким испытанием из тех, что имеются в его распоряжении. За те сто лет, что я его знаю, волшебник не прибегал к нему еще ни разу.
– А что тебе вздумается, морда волосатая? – загоготал Горбач. – Может, чмокнешь его, а? – он считал это удачной шуткой, потому как при всей своей паршивости оставался ребенком, и к поцелуям относился с презрением.
Птица на картинке стала такой же, как наяву. Имя было угадано.
– Принеси то, что пребывает меж роком и твердью.