ТЫ ПОТЕРЯЛАСЬ

– О да! – воскликнула Мела, покачнувшись и едва не упав в обморок.
– А это кто?
– Сам ты тупой! – обиделась Дженни. – Сэмми умница, он и говорить умеет.
– А с чего ты взял, будто я слепая? – сказала она вслух. – Может, очки мне нужны только для смеху?
– Я должна была стать Главным Действующим Лицом? – дрожащим голосом уточнила огрица.
– Как нам отблагодарить тебя? – спросила, блаженствуя в соленой воде, Мела.
Во внутренних покоях им повстречалась одна из жен Хамфри – немолодая, но проворная обыкновенка София.
Рука преграждала путь, и перво-наперво все подумали о возможности повернуть назад. Но отказались от этого по двум причинам.
– Прекрати досаждать мне, крошка Ябеда, иначе я превращу тебя в кусок шпаклевки! – прорычал демон.
Свет был не слишком ярким, но вполне достаточным, чтобы двигаться, не рискуя споткнуться или налететь на препятствие.
– Возможно, если я как следует огрею одну из этих менад, им расхочется нас разрывать, – предположила Окра.
Присмотревшись, девочка обнаружила, что в действительности гора сложена из гигантских свитков и книг.
– Ой, я ошиблась. Наверняка Тучка-Вонючка.
Превратив ноги в хвост, русалка забралась в водоем.
Вчетвером они отправились к ближайшей щепочнице, наобдирали щепочек и, найдя нужный источник, принялись окунать их кончики в серу. Любопытно, что, видимо, в силу особой магии, головки спичек получились вовсе не серыми, а красновато-коричневыми.
Семя начало стремительно увеличиваться в размерах.
Дракон тем временем свесил с уступа хвост и одну за другой поднял всех трех женщин в свое гнездо. Внутри все искрилось, переливалось и сверкало от обилия изумительных самоцветов. Мела не могла не признать, что вкус (и не только гастрономический) у Кондрака есть.
– Мы понимаем не больше твоего, – извиняющимся тоном произнесла Мела. – Надеялись, может, ты прояснишь, в чем дело.
– Не стоит, – отозвалась Мела с музыкальным смехом, – ты нравишься мне такой, какая есть.
– Знаю, что ты имеешь в виду. Да, у нас дома, в нашей горе, хорошего мало, а все из-за того, что наши мужчины – существа злобные и мрачные. Но это потому, что им не хватает правильного руководства. Вот если мне удастся стать вождем, я сделаю все, чтобы их исправить.
– Что? – пискнула совершенно ошеломленная девушка. – Я принцесса? С сестрой? И талантом волшебницы? Да быть этого не может.
Мела решила взять переговоры на себя. Вынырнув как можно выше, она преградила чудовищу дорогу. Дракон буравил русалку неподвижным взглядом, и в его глазах отражалась пестрая шотландка.
– Потерпи чуток, – сказал Налдо. – Думаю, скоро для многих все прояснится. Я удовлетворю ваше любопытство, только… – он огляделся по сторонам, – только прикажи выставить дозорного. Я ожидаю появления одной особы, к которой следует отнестись с почтением Гвенни распорядилась выставить дозор, после чего компания друзей отошла в уголок, подальше от шума и брызг устроенной Идиотом головомойки.
– Сомневаюсь. С чего, например, вам взбрело в голову путешествовать без сопровождающих, если один из вас находится под защитой крылатых чудовищ?
– Это самое трудное задание, – с тяжелым вздохом ответила Гвенни. – Боюсь, мне вообще с ним не справиться, а за два дня тем паче.
Сама же знаешь, гоблины вечно строят козни и затевают всякие пакости. Как думаешь, долго ли ты продержишься у власти, если не сможешь распознавать их злоумышления?
– Было бы с кем драться, – фыркнула Окра. – Неужто тебе не сладить с этим мелким поганцем? Двинь ему разок по башке.
Впрочем, стоило Дженни подумать об этой, как у нее появилась идея.
– А что там есть? – деловито поинтересовалась Окра.
– Ладно, так и быть. Будем считать, что это задание ты выполнила, но вопрос еще не решен; Завтра поединок, сестричка.
– Окра, можно задать тебе один вопрос? – спросила русалка.
– Вздумал насмехаться, а сам не умеет драться! – прогромыхала она на совершенно огрский манер, вырвала у противника коготь, и ткнула его кулаком в пузо.
– Вранье! – решительно заявило чудовище. – Вы идете не своей, а моей дорогой. Дорога платная, так что извольте платить.
Переведя дух, Мела решила, что кричать не стоит. Она сидела верхом на грифоне, и теперь, как бы высоко ни задралась юбка, трусиков ее не мог увидеть никто.
– Но, может быть, мой магический талант состоит в умении преодолевать языковый барьер при вербальном общении с чудовищами?
Мела долго листала справочник, но потом закрыла и со вздохом промолвила:
– Нет! Нет! – заверещал он, беспомощно болтая в воздухе руками и ногами. – Не убивай меня! Не убивай!
Идея показалась стоящей. Гвенни метнулась в одну сторону, Дженни в другую, а сам кентавр щелкнул себя хвостом и взмыл в воздух. Однако гоблинша заметила, что все трое продолжали слегка искриться. Попав под облучение яйца, они не могли спрятаться, поскольку их выдавало свечение.
– Нет, такие забавы вовсе не в ее духе. Но если вы собираетесь посетить замок моего мужа, вам придется что-нибудь надеть.
– Обязательно скажу, – пообещал кентавр.
– Ну, не знаю, мне они об этом не говорили,. – сердито буркнула девочка. – Может быть, взрослые завидуют детской способности беззаботно и искренне веселиться.
Подъем к вершине Железной горы оказался долгим, и у непривычной к долгим переходам (иное дело заплывы) Мелы очень устали ноги.
– Трудно сказать, – насупившись пробормотал гоблин.
– Скажи, Че, ты согласен с Заговором взрослых?
Утром они сели в лодку, и Окра направила ее к берегу. Яне сняла праздничный наряд и надела тусклое повседневное платье. Двигаясь вдоль берега, они пытались углядеть невидимую реку, и со временем Яна отметила место, где вода озера была окрашена рыжеватыми разводами. Оттуда в глубь суши уходил овраг, воздух в нем волновался и подрагивал: по поверхности плясали рыжеватые крапинки, которые сносило в сторону озера.
Кот сорвался с места и побежал, волоча за собой стукавшегося о пол и стены Че. Впрочем, кентавр был настолько легким, что все эти толчки не доставляли ему особого беспокойства. Промчавшись по тоннелям, Сэмми выскочил из Горба и помчался куда-то на юг.
Но в отличие от них Окра знала о предсказании, и ей было не до веселья. Вне себя от стыда и горя огрица спряталась в темном, сыром подвале, где приятно пахло слизью и плесенью. Другая на ее месте там бы и осталась, но эта не в меру сообразительная девица смекнула, что, распалившись от огорелки, какая-нибудь молодая парочка запросто может уединиться в таком уютном местечке, чтобы под шумок согрешить. Не желая попадаться никому на глаза, она поспешила по скользким каменным ступеням еще ниже, на кухню, где готовили блюда для свадебного пира. Кухня была по-огрски огромной, и там царил приятный огрову оку беспорядок. Повсюду валялись отбивные из отборных чудовищ, нелепые лепешки да пирожки с мышами и с мышьяком (на вкус и цвет товарищей нет).
– Представься ты.
– Грязного?
– МОГУ ОБЕЩАТЬ, ЧТО ТОТ, КТО СТАНЕТ ТВОИМ МУЖЕМ, БУДЕТ ОБЛАДАТЬ ЧУВСТВОМ ЮМОРА.
– В чем дело? – спросил кентавр. – Мы идем своей дорогой, никого не трогаем. Дай нам пройти.
Конечно, тот факт, что трое гостей, явившихся по личному делу, удостоились такого внимания, мог вызвать удивление, но ведь, по здравому размышлению, они были не обычными детьми. Дженни прибыла из другого мира и, можно сказать, представляла в Ксанфе свой народ: невиданных здесь ранее четырехпалых эльфов с заостренными ушами и способностью к мысленному общению.
Это подействовало: недавние приверженцы Горбача стали один за другим поворачиваться к Гвенни.
НАЧАЛО В ПОЛДЕНЬ».
– Сколько времени ты здесь находишься? – поинтересовалась Гвенни.
– Эй, птичка! Сейчас заберу твое яичко!
Друзья продолжили путь и, шагая на запад, добрались до моря как раз к тому времени, когда закатное солнце вознамерилось в него окунуться. Деревьев на берегу росло немного, так что на ужин пришлось довольствоваться перезрелым вишневым пирогом и сыроватым шоколадным кексом. Кентавру удалось разыскать заброшенную лачугу и нарвать пожелтевших подушек. Хижина, хотя и заброшенная, по всей видимости, была окружена чарами, защищавшими от жучков – во всяком случае, внутри ими и не пахло. Что и к лучшему – хотя особых секретов у друзей не было, кому понравится, чтобы его подслушивали? А жучки, как известно, доки по этой части.
– Это точно. Придется делать настоящие.
Скорость полета снизилась, взмахи крыльев замедлились, и Роксана, потеряв высоту и промахнувшись мимо добычи, врезалась в землю.
– Ну, это за ней водится. Но ей скучно, и если я пообещаю, что из этого выйдет что-нибудь забавное, она вам поможет.
Гвенни в случае удачи могла изменить будущее гоблинского племени столь же разительно, как менял наряд внешность Электры. Что же до Че, что согласно предсказанию ему предстояло изменить ход истории Ксанфа, хотя каким именно образом – все представляли себе весьма туманно. Возможно, его миссия заключалось как раз в том, чтобы помочь Гвенни прийти к власти, но пока это оставалось лишь предположением. Король с королевой, устраивая торжественный обед, наверняка учли все эти обстоятельства.
Яне, глядя на стоявших рядом девушку-змею и русалку, не могла решить, кто из них красивее. Если фигурой, то вроде как Мела, а лицом, так Нада. Но с другой стороны…
Вязаные трусики должны были привязывать мужские взгляды намертво, однако Мела не без основания полагала, что мужчине иногда не помешает полюбоваться и чем-нибудь еще. Например, ее великолепными волосами.
– Чего? – не поняла Дженни.
– Ну, – ответила, поразмыслив, русалка, – наверное, разумнее всего было бы спросить о ней в замке Ругна.
– Конечно, подружатся! – с обычным воодушевлением воскликнула Яне.
– Неважно. Хотя, конечно, не могу не признать, что у нее красивая…
Меле эта логика показалась сомнительной, но весомых возражений у нее почему-то не нашлось. Поэтому принц принял змеиное обличье, а все три спутницы разделись, а потом сняли трусики и остались обнаженными, как нимфы. Сложив вещи, они вопросительно посмотрели на змея.
– На, вставь. Ты сможешь видеть одним глазом.
Скоро оно уже не умещалось в руке, и огрице пришлось опустить его плоским концом на землю. Однако оно продолжало расти, пока не вымахало настолько, что вполне могло вместить всех трех спутниц. Кожура была полупрозрачной, благодаря чему они видели, что внутри имеется свободное пространство. Сдвинув панель люка, они забрались в семечко: там было тесновато, но разместиться удалось. Люк за ними закрылся сам собой, превратив это чудное семя в темницу.
– Не обращай внимания, – пожала плечами Метрия. – Отправились следом за драконом.
– А я что сказала?
– Не так-то все просто. Видишь ли, Исксанаэнному очень не хотелось отпускать Розу Ругна, поэтому он решил изменить цвет выбранных тобой трусиков на другой.
Но тут Окру посетила новая идея.
– О чем тут речь? – не поняла Дженни.
– Ты точно объяснил ему, где и когда нужно быть? – спросила она у Че, с трудом сумевшего продрать глаза.
– Ей-то от нас ничего не надо, но деваться ей некуда, – усмехнулась Метрия. – Ее вина в том, что она выпила вина в тыкве. Даже не выпила, а только пригубила, но и это ее чуть не погубило. В Сонном Царстве нельзя ничего есть и пить. Она приговорена к исправительным работам и теперь отбывает свой срок.
Между тем удары о землю стали ощутимее, и Че понял, что к нему начинает возвращаться изначальный вес.
– Пожалуй, примерю другие, – решила Мела. Сама по себе мысль Метрии была даже забавной, но вдруг этот голодный молодец окажется слишком пылким и вовремя не остановится?
– Дженни! – восклицали они, радостно обнимая девочку. – Как мы рады тебя видеть! Ты потерялась, и мы боялись, не случилось ли с тобой что-то страшное! Где ты пропадала?
– Не думаю, – возразила Гвенни. – На такого рода вопрос может ответить любое магическое зеркало, надо только настроить его на будущее.
Между тем они продолжали двигаться вверх по течению, причем не только в переносном смысле, но и в буквальном – поднимались вверх по склону. Вода по-прежнему оставалась невидимой, но ржавчина на поверхности стала гораздо заметнее, чем в низовьях.
– А возможно, ты не знаешь своей истиной силы, – сказала Яне. – Мне кажется, что для наших надобностей ее вполне хватит.
Это воспоминание, в свою очередь, заставило кентавра вспомнить о том, что он был самым близким другом Дженни с того дня, как она, погнавшись за Сэмми, оказалась в Ксанфе. И она наряду с Гвенни стала его самой близкой подружкой. Втайне кентавр надеялся, что она никогда не вернется в свой мир, однако понимал, что и останься Дженни в Ксанфе, их жизненные пути все равно разойдутся. Они уже посвящены во Взрослую Тайну, а у каждого взрослого своя дорога.
– Самоходная подушка? – недоверчиво покачала она головой. – Ну, положим, ходит эта штуковина сама, но подушки мягкие и никогда не…
Он выскочил на ристалище позади Окры и, подскочив, сорвал шляпку с ее головы.
– Трусики – это вещь особенная, а Дана имела в виду не только их. Понимаешь, безо всякой одежды ты можешь сойти за красавицу нимфу, а одетой – за обольстительную женщину. Но ходить в одних трусиках не позволено никому, ибо это запрещает Заговор взрослых.
Толку не было.
– Да, Метрия рассказывала, что у него несколько жен, – припомнила Мела. – А еще она уверяла, будто он когда-то был королем Ксанфа. Но тут она, надо думать, ошиблась.
– Но мы этого не знаем! – возразила Гвенни.
– Дженни! – восклицали они, радостно обнимая девочку. – Как мы рады тебя видеть! Ты потерялась, и мы боялись, не случилось ли с тобой что-то страшное! Где ты пропадала?
– Может, ей просто пищать «Спички! Спички!», а больше ничего не говорить, – предложила Окра.
Скрепляя обет, они взялись за руки, после чего Дженни завела свою песню, увлекая их в сновидение. Которое, как обычно, перешло в крепкий сон.
– Эй, – сказал он, – а почему ты не велишь поискать выход своему тупому коту?
– Не может быть, чтобы среди такого изобилия не нашлась именно твоя пара, – убежденно заявила Яне.
– Что-то он мне напоминает, – промолвил Че.
– Вот еще, была мне охота шастать по пещерам с эльфийскими девчонками, – пробурчал мальчишка, а потом, подумав, спросил:
– Спички, – жалобно пролепетала Ойбеда, глядя на русалку огромными, полными слез карими глазами. – Спички!
– Кому это «нам»? – спросила птица, делая в воздухе петлю.
–.видимо, демонесса рассказывала про эту Дану кому-то другому, с кем его перепутала. Однако он, как и всякий образованный кентавр, знал, что у Доброго Волшебника было ровно пять с половиной (ни больше ни меньше!) жен, которые теперь жили с ним по очереди. Одна из них – должно быть, эта самая Дана – являлась демонессой. Из всего этого можно было сделать интересный вывод: оказывается, демонессы способны не только на вредность, но и на ревность.
– А почему она не развела огонь и не согрелась? – полюбопытствовала Окра. – У нее же были эти палочки?
Кот прыжками несся сквозь заросли и поля, пока не привел компанию к крестьянской хижине, возле которой забавлялся с кучей всевозможных игрушек черноволосый, голубоглазый и выглядевший весьма смышленым для своего возраста мальчуган лет этак восьми.
Правда, потом Роксана сообразила, что забрела в винный источник, причем вокруг этого источника сновали крохотные женщины, вроде бы из людского племени. По непонятной причине они пытались наскакивать на Роксану, которая, впрочем, воспринимала это с одобрением: плохо ли, если еда сама в рот лезет. Поймав одну из них клювом, чтобы рассмотреть поближе, птица несколько удивилась тому, что женщина оказалась обнаженной:
– Ну хоть бы и так. Хотя мое первое слово тоже годится.
– Нет, милочка. Вопрос мой, а вот обращен он к тебе.
– Так за чем дело стало, – сказала Дженни. – Здесь ты можешь летать, сколько заблагорассудится.