ПОНИМАЛА, ЧТО

А моего мужа больше всего интересовали возможные заговоры и козни против него. Только теперь мне стало понятно, как он, не отличаясь особым умом, ухитрялся раскрывать самые хитроумные злоумышления. Я презирала его, но поддерживала, исходя из интересов дочери, а он, оказывается, знал это и не мешал. Мои планы ничуть не угрожали его власти. Грыжа даже допускал меня к делам правления, высвобождая таким образом время для забав с другими гоблиншами. Ну так вот… – Годива собралась с духом и перешла к самому неприятному. – Горбач владел ухом всего час, как только пропажу обнаружили, ухо у него отобрали. Но этого времени вполне хватило: гадкий мальчишка услышал то, что интересовало его больше всего.
– А еще, – дополнила Дженни, – тебе не помешает научиться не краснеть, когда будешь видеть взрослые сны.
– А о чем его спрашивали? – терпение русалки было готово лопнуть.
Вязаные трусики должны были привязывать мужские взгляды намертво, однако Мела не без основания полагала, что мужчине иногда не помешает полюбоваться и чем-нибудь еще. Например, ее великолепными волосами.
– А как ты ее нашла, невидимую-то? – спросила Мела.
– Хм.., возможно, не так уж и гадко, – промолвила она после недолгого размышления. – Но неужели это все?
Девочки вытаращили глаза.
– Придурок!
– Мне кажется, Че все говорил правильно, – ответила девочка с совершенно несчастным видом.
Ей показалось, будто волшебник нахмурился, хотя физиономия его была столь морщинистой, что судить об этом с уверенностью было трудно.
– Посадим ее разбираться с благодарностями, – ответил Добрый Волшебник.
Через некоторое время тесные темные коридоры сменились более просторными пещерами, освещенными светящимися грибами. С разбегу влетев в одну из них, Сэмми остановился у стены, рядом со свернувшейся кольцом огромной змеей.
– Судя по виду, им это занятие нравится, – с удивлением отметила Гвенни.
– Ты годишься, – заверила ее Дженни. – Мы справимся безо всяких там взрослых чудовищ или чудовищных взрослых.
– Как порядочная девушка не могу молчать. Этот Налдо не сводит глаз с твоего зада.
Гоблины ахнули. Горбач разинул рот.
– Боюсь, это не лучший способ, – сказал Че. – По закрепленной веревке смогут перебраться и чудища. Вдобавок мы не сможем воспользоваться ею на обратном пути.
Девушка при этом понимала, что со стороны Окры то была немалая жертва. Она предпочла бы понравиться Вдребезгу, но ради победы пошла на поступок, который должен был внушить ему отвращение.
– Но ведь на парусниках плавают по воде.
– Ой, меня стало две… – начала одна из Гвенни, и тут же осеклась. Потому что рядом с третьей гоблиншей появилась четвертая.
Огрица сердито взревела, однако смахнула шляпу с головы. И тут же обрела свой обычный облик. Сейчас Окра выглядела растерянной, и Яне прекрасно понимала, какие чувства она испытывает.
– Спой, Дженни, – предложил Че.
– А о чем его спрашивали? – терпение русалки было готово лопнуть.
– Уверена, милочка, ты могла бы ответить лучше.
– Перемирие? – спросила она птицу.
– К сожалению, мне тоже не доводилось слышать о таких топонимах, – признался кентавр. – Но ты могла бы поискать не эти места, а замок Доброго Волшебника.
– Бежим! – крикнул фавн.
Как такое может быть?
– Что-то он мне напоминает, – промолвил Че.
Правда, будучи человеком, она никогда не участвовала в некоторых забавах, которым предавались нимфы с фавнами, а лишь наблюдала за всем этим со стороны.
– Все. Включая нарушающие Заговор взрослых.
Только после этого они покинули дупло. Но, поскольку снаружи уже стемнело, решили, что безопаснее будет провести ночь в древесном стволе. Справив нужду, спутницы принялись искать, чем перекусить, и каждой досталось блюдо под цвет выбранных трусиков. Мела сорвала запеканку с клетчатой корочкой, Окра пирог с мехом, а Яне гроздь розовых меренгов. Потом они вернулись в дупло и легли спать.
– Не демон, а демонесса. А вы что тут затеваете, расстрелята?
Между тем на Гобелене разворачивалось действие: русалка и ее спутница подошли к подпиравшему дверь грота кристаллу и принялись заинтересованно его рассматривать. Время от времени они качали головами, как будто пытаясь найти какое-то решение.
Правда, облака плавают в воздухе, а замок, наверное, может на облако опираться. Само собой, не без помощи магии.
– Рада это слышать, – отозвалась Гвенни и спустила его на пол. Он, потирая задницу, скрылся за спинами недавних сторонников Горбача, ни один из которых почему-то за него не вступился.
– Но если она их не добудет, тоже могут возникнуть существенные проблемы.
– О, как я рада. Мне так хотелось, чтобы какая-нибудь юная путница заглянула ко мне и скрасила мое одиночество. У меня найдется и уютная комнатушка, и вкусный, горячий ужин.
– У меня чистые, – заверила Яне. – Наставник учил меня, что у девушки должны быть изящные ноги, и я стараюсь соответствовать самым высоким требованиям.
Переглянувшись, Гвенни и Че решили с подружкой не спорить. Ей просто не случалось иметь дела с ограми.
– Нет, – сказала она, – Сэмми, нам очень нужен. Но, может быть, он найдет для тебя что-нибудь хорошее. Такое, чего тебе очень хочется.
Поразмыслив, Горбач закинул котомку за спину.
Птица призадумалась. Гвенни могла видеть ее мысли, и увиденное девочку ничуть не порадовало: на картинке Гвенни засыпала и роняла палочку, после чего Роксана оставалась и с яйцом, и с кормом.
– Чего надо? – раздраженно буркнул он, подняв голову.
– Здоровенную гору, увенчанную двумя пиками, – ответила Гвенни. – На вершине ее растет огромное дерево, а у подножия стоит храм.
Наконец впереди показался замок Доброго Волшебника. Выглядел он совершенно обыкновенно, причем чем ближе они подходили, тем обыкновенное он казался. А со стороны замка появился молодой человек.
– Постой! – воскликнула Гвенни. – А вдруг это опасно? Пусть Вопрос задаю не я, но ведь затеяно все это из-за меня. А значит, и идти надо мне.
Подойдя к дереву, Гвенни присмотрелась к широким листьям и с удивлением поняла, что покрывавшие их пестрые крапинки складываются в отчетливые буквы, а те, в свою очередь, во фразы.
– Не «что», милая, а зачем? – поправила ее Взрослая, с обычным для них всех снисходительно-покровительственным видом.
– Тут нет никакой пыли, вообще ничего вещественного, – сказал Че. – Не иначе как демон чудит.
– Погоди сдаваться, давай все обсудим, – возразил Че, беря в руки бумажку. Они удалились в покои Гвенни, где стали держать совет. Прежде всего Че объяснил Дженни смысл задания.
– А лодка-то вам зачем? Вы же не умееете грести!
Просто чудовищного, тем более что посередине, над огромным каменным гнездом, парило самое настоящее чудовище – птица рок.
– Хорошо, что мы вместе, все трое, – сказал Че тоже с явным облегчением, напомнившем Дженни о том, что при всей его взрослой рассудительности ему было всего-навсего семь лет.
Вздумаешь нас связать и задать деру – скатертью дорога.
– Было дело, – ответила она со смущенным смешком. – Это случилось на Портретный день, так что здесь находились все пять с половиной жен Доброго Волшебника, одна другой краше. Я приходила спросить, как мне вернуться в Двухлунию, но передумала и решила погостить в Ксанфе подольше.
– А разве это по правилам? – спросила Дженни.
– Думаю, их надо просто поднести к глазам, – промолвил Че. – Хочешь, я сорву парочку и дам тебе?
– Скажи, Че, ты согласен с Заговором взрослых?
– Дело в том, что Гвенни получила задание принести то, что пребывает меж роком и твердью, – пояснила девочка. – Иначе ей не бывать вождем. А яйцо находится как раз между птицей рок и твердым каменным гнездом.
Роксана понимала, что, бросившись на эту девочку, она неминуемо загубит свое сокровище. Правда, – ничто не мешало ей сцапать другую.
Идиот, несший караул у ее дверей, похоже, обрадовался появлению кентавра.
– Разве Симург послала бы нас на съедение? – спросила Окра.
– Вот как? А не согласишься ли удовлетворить мое любопытство и сообщить, что дает тебе основание для подобного предположения.
– Чтобы выяснить, какого цвета будут мои трусики?
Змея обернулась и угрожающе разинула пасть.
– Правильно ли я понимаю: представься тебе возможность занять желаемое положение, ты оставила бы эту Дженни в покое?
Дно Провала было достаточно ровным. Здесь зеленела трава, росли кусты и даже небольшие деревья, а по самой середине тянулась утрамбованная тропа. Протоптанная, как все понимали, Провальным драконом, который, судя по легкому содроганию земли, находился неподалеку.
Гвенни решила не исправлять губернатора на гоблинатора, тем более что смысл от этого не менялся.
– Я гоблинша Гвендолин из Гоблинова Горба. Пришла сюда, чтобы…
– Конечно. Придурок смастерил табличку. Там написано: «ГОБЛИНОВ ГОРБ. ПОЕДИНОК ПРЕТЕНДЕНТОВ.
Схватив палочку, мальчишка наставил ее на сестру, взмахнул рукой.., и вытаращил глаза.
В случае удачи обыкновен может выиграть магический талант. Проигравший выбывает.
– О, ничуть. Но, надеюсь, для тебя не составит труда передать мне на это время браслет?
– Здесь затевается совершенно необычная игра, – сказала Нада, – в которой смогут принять участие обыкновены. Им представится возможность совершить путешествие по Ксанфу в сопровождении компаньонки из числа местных. Мы будем обеспечивать их безопасность.
– Здорово, мне бы тоже хотелось. Но самого себя мне не изменить. Вот деревяшки, каменюки и все такое – это сколько угодно.
– Не знаю, – откликнулась одна из Гвенни. – Исчезла-то не я.
– Что правда, то правда. Но зато у меня есть крылья.
– Интересно, как? – сказал Че. – Летать мы не умеем, и я не думаю, что твоя волшебная палочка может переносить на такие расстояния.
– Тебе что, легче будет, если я его кокнув – выкрикнула Гвенни.
– Видимо, практиковаться по-настоящему Гвенни придется вне тыквы, – признала Дженни. – А пока, раз линзы уже у нас, мы можем спокойно подождать на этом славном лугу, пока нас не вернут в замок.
– И что у меня за судьба? – заключила Яне.
Умолкнув, она обвела слушателей взглядом.
Заметив приближавшуюся компанию, молодой человек остановился.
– Вон та туча, самая пакостная в Ксанфе. Вечно устраивает всем гадости.
– А тебе что приспичило? – обратился волшебник к Яне.
– Что это за чудные уродцы? И почему одни из них заброшены на ветви, другие засунуты головами в дупла, а третьи вбиты по уши в землю?
– Ему и не надо. Только мужчина может сказать, что трусики вовсе не наиглавнейшая прелесть в Ксанфе, а лишь то, что находится с нею рядом.
Но этого Роксана не знала и задаваться такими вопросами не собиралась. Ей хотелось одного: выполнить задание и снова получить возможность летать. А не умничать, рискуя снова рассердить Симург.
Демон задумался, струйка дыма образовала плавающий в воздухе вопросительный знак.
– Погоди у меня! – прошипел Горбач, еще пытаясь бравировать. – Я до тебя доберусь!
– Не правильно это, – покачал головой Грей. – И что же ей теперь делать?
Они какие?
Гостям отвели комнату, где девочки смогли помыться и переодеться. Че в это время смотрел в окошко. Конечно, у кентавров порядки совсем другие, но они с уважением относятся к обычаям людей, так что подсматривать, какого цвета у его спутниц трусики, ему даже не пришло в голову.
– Ни за что! – воскликнула Гвенни.
Не сразу, конечно, а когда они подрастут. Правда, потом Дольф передумал и женился на Электре, но это уже другая история. Наги схватились с гоблинами и спасли сокровища. Дракон Кондрак был до такой степени благодарен Косто, что отдал ему оба огненных опала, а скелет вручил их мне. Вот уж порадовал так порадовал! Не удивительно, что я от души пожелала всего доброго и ему, и его будущим отпрыскам.
Однако Дженни мучили сомнения.
– Обычное дело, в осадок выпал, – пренебрежительно хмыкнула Метрия.
Через некоторое время огрица снова открыла люк.
– Почему нет? – отозвался Че. – Я могу сделать нас достаточно легкими, для того чтобы такой спуск не представлял особой опасности. Если мы найдем место, где в стене будут хоть какие-то выступы, чтобы за них цепляться, эта затея будет хотя и утомительной, но вполне осуществимой.
– Подозрительно все это, – промолвил уже изрядно запыхавшийся Че. – Слишком удобные тропы зачастую ведут прямиком к путанам или в логовища чудовищ. Конечно, Сэмми вроде бы должен вести нас безопасным путем, но тут возможны всякие неожиданности. Скажем, не исключено, что эта тропа безопасна лишь на определенном отрезке, а потом становится очень даже опасной, И идущий по ней оказывается в ловушке.
– Не исключено, – кивнул Налдо, – но это будет уже другая история. А в этой – в этой! – твое желание все-таки исполняется.