ДОБРОМУ ВОЛШЕБНИКУ

Дуб зааплодировал листьями, выражая одобрение услышанному.
– Спасибо.
Грей поднял руки.
И приближался.
– Так не пойдет, – сказала Мела. – Нужно не просто обратиться, а попросить его что-то сделать. Что-то, не зря же оно так названо, связанное со временем.
– Так ты отпустишь нас, получив семя? – спросила Окра.
– А ты разве не знаешь про гипнотыкву? Про Сонное Царство, откуда ночные кобылицы разносят состряпанные там кошмарные сны?
–. Перепрыгнув на твердую землю, они вытащили суденышко на сушу, надеясь, что впоследствии смогут добраться на нем до материка. Тем временем стали сгущаться сумерки, так что волей-неволей приходилось думать о ночлеге.
– Может эта штуковина показать огрицу Окру?
– Ну так в чем загвоздка? Добрый Волшебник знает все, что ему такая пустяковина?
– Ничего подобного, – возразил кентавр. – Видишь темные пятна: это отпечатки его лап на мху. По ним мы можем его проследить.
– Конечно, разговариваю, – фыркнуло облако, добавившее ко рту глаза. – А ты как думала, недотепа?
Гвенни кивнула и подошла к выходу.
– Это было бы здорово, – кивнула Окра, пытаясь улыбнуться.
– Только попробуй, василисков дух! – выпалила ощетинившаяся сиротка.
– Не умничай, твое дурацкое размножение тут ни при чем. Для вашей компании волшебник решил сделать заключение.
Че и Гвенни уставились на нее, вытаращив глаза. По здравому размышлению, в ее словах имелся определенный смысл, а стало быть, и Заговор мог быть составлен взрослыми не из одной только вредности. Что, конечно, все равно не оправдывало его существования.
Мела проснулась. И увидела клещей. И завопила:
– Ладно, – сказал Придурок и заторопился наружу.
– Нет. Это не наш, наверное, из-за Огр-Ограды. Наше племя уже несколько веков почти не имеет с ними связей, однако свирепость и дикость тамошнего народа считаются образцовыми для всех огров.
– Ну.., в общем-то да, – робко пролепетала Дженни.
Нада отошла от реки и Чудо-в-Перьях, улучив минутку, подошла к ней.
– Я это… – Метрия запнулась, сбиваясь с сиротского тона на демонический, – не больно-то уверена, что хочу участвовать.
– Вот к чему приводит воспитание в изоляции, – промолвила Метрия.
Ракета с громом и дымом приземлилась возле горы, и Че покатился со смеху, глядя на разбегавшихся перепуганных гоблинов. Окра открыла люк.
– Сомневаюсь, – отозвалась Метрия. – Мы, демоны, навострились распознавать друг друга под, разными личинами.
– Слушай, – спросила она Яне, – а как тебе удалось понять, что говорит дракон?
– Во-первых, попытка раздобыть их сопряжена с опасностью…
– Сэмми, покажи дорогу, – попросила Дженни.
– Да не переживай ты так, – сказал ей Че. – Тебе вовсе не обязательно встречаться с этой огрицей.
Не находя себе места от грусти, Окра бродила по сырым пещерам и как-то ночью случайно подслушала разговор Марципана с его подручными. Разговор, из которого следовало, что жених закручивает в кренделя деревья и колошматит ими юных драконов совсем неподалеку и может проломиться сквозь джунгли к озеру в самое ближайшее время. Опекуны боялись, что, увидев нареченную, Вдребезг заартачится, и решили, чтобы она выглядела пострашнее, напялить ей на голову шишковатую тыкву с прорезями для рта и глаз. Главное, чтобы окрутить молодых, а дальше все устроится само собой: муженек живо выдерет ей дурацкие белые волосья и так обработает физиономию кулачищами, что очень скоро она станет выглядеть пострашнее любой тыквы.
– Видели? Слышали вопли Водоплясов? Вам не кажется, что с ними лучше не сталкиваться?
– Мы сами были удивлены, но Доброму Волшебнику Хамфри виднее. Он сказал, что вас необходимо посвятить в Тайну, иначе он не сможет вам помочь.
– Думаю, можно обойтись без экстремальных мер, – вставила ученое слово Яне. – Достаточно показать ветрам, с кем им придется иметь дело, как они улетят отсюда на край Ксанфа.
– Ну кто же так выбирает? – фыркнула Метрия. – Ты должна их примерить и посмотреть на себе. Ступай с ними в примерочную кабинку.
– Может быть, тебе стоило бы взять с нее пример? – пробормотала Яне в ответ.
– Самая подходящая роль для Метрии, – сказала Мела. – Она-то как раз очень сообразительна, так что в этой дурочке никто ее не узнает.
Времени-то у нас всего два дня.
– Уже удрал, – ответила Гвенни. – Это был огр Вдребезг.
Глаза фавна округлились.
– Да, пожалуй, что другого пути нет, – поразмыслив, согласилась Гвенни.
– Ой, до чего все это утомительно, – вздохнула она, воздев руки.
– А вот и честно! – возразила Гвенни. – Она побила его, внушив столь сильное отвращение, что ему пришлось унести ноги. Он бежал, и тем самым признал поражение. А значит, потерпел поражение и ты. Я одержала верх и теперь я вождь.
– Но с чего ты взял, что мне нужна эльфийская девочка? – спросила она кентавра.
– Вот ваши мешки, – сказала она. – Здесь еда и вода на два дня пути: надеюсь, вы уложитесь в этот срок.
– И то сказать! – поддержала ее Гвенни.
Яне растерянно посмотрела под ноги: вот уж не думала, что они на каком-то там панталыке. И что это, вообще, такое? Потом девушка сообразила, что панталык, возможно, это правильный путь. При таком подходе все становилось на место.
А моего мужа больше всего интересовали возможные заговоры и козни против него. Только теперь мне стало понятно, как он, не отличаясь особым умом, ухитрялся раскрывать самые хитроумные злоумышления. Я презирала его, но поддерживала, исходя из интересов дочери, а он, оказывается, знал это и не мешал. Мои планы ничуть не угрожали его власти. Грыжа даже допускал меня к делам правления, высвобождая таким образом время для забав с другими гоблиншами. Ну так вот… – Годива собралась с духом и перешла к самому неприятному. – Горбач владел ухом всего час, как только пропажу обнаружили, ухо у него отобрали. Но этого времени вполне хватило: гадкий мальчишка услышал то, что интересовало его больше всего.
– Вы так скоро? Но кто освободил вас из тыквы?
Желудок Че скрутило узлом, Дженни сделалась зеленее зеленки, Гвенни стиснула челюсти так, что у нее побелели скулы, но палочку удержала, и ее верещащий, бранящийся и плюющийся братец выплыл в дверной проем.
– Уже удрал, – ответила Гвенни. – Это был огр Вдребезг.
Мела, вздохнув, полезла в свой справочник.
– Тут сразу и не скажешь, – заметила Метрия. – Цвета-то все время меняются.
– Слова.., слова – зная суть, вы поймете их значение сразу, как только услышите. Суть они отражают лишь постольку-поскольку, но для лиц, скажем так, определенного склада, чрезвычайно важны. В них заключена определенная сила, злоупотреблять которой не следует. Естественно, что мужчины частенько ею злоупотребляют.
– Мне надо было предупредить тебя, что она очень любит дразнить смертных, – сказала Мела. – Вполне возможно, она ничего не знает про твой талант.
Дана щелкнула пальцами, и в железной поверхности появилось наполненное водой углубление. – Мела осторожно коснулась воды пальцем ноги и радостно воскликнула:
– Но именно по указу Симург кентавр Че находится под защитой крылатых чудовищ, – сказала Гвенни. – Той самой Симург, которая заземлила тебя и отправила сюда на отсидку. Склевав его, ты рассердишь ее так, что дальше некуда.
– Она? Но ведь волшебник мужчина.
– Ох, пролом! – простонала демонесса.
– Эй, свинопотамы! – неожиданно выкрикнул Горбач. – Чешите сюда! Хватайте их!
– Я что же, должна расхаживать в трусиках? – спросила Мела.
Встряхнув головой, юный кентавр отогнал посторонние мысли и обратился к Годиве.
– Ой, эту гадкую вещь надо выбросить!
– Вам потребуется Провальный пропуск, – заметила Айви. – Но ничего, я его выпишу.
С этими словами он распростер крылья и, бережно сжимая Яне в передних лапах, взмыл в воздух.
– Это Драгоман-коллекционер! – в ужасе воскликнула она. – Неужто моя горестная судьба и вправду в том, чтобы вечно оставаться экспонатом? Да еще и храниться не в экспозиции, а в запаснике?
– Надеть?
Яне поняла, что допустила промашку, однако сдаваться не собиралась. Пусть у нее и выманили оберег, но способность рассуждать логически осталась при ней, а кентавр Перебрал называл логику всепобеждающим оружием.
– Возможно, невкусности и вправду питательны и полезны, – продолжала между тем Дженни, – а если есть одни только леденцы, то можно испортить желудок («Наверняка вспомнила прошлую ночь», – подумал Че). Наверное, взрослые хотят уберечь нас от таких неприятностей. Ну, а насчет укладывания спать.., я и сама знаю, что когда высплюсь как следует, то встаю бодрой и веселой, а если допоздна бросаюсь подушками, то потом весь день клюю носом. Что же до аиста.., наверное, и вправду не дело, чтобы малыши стали появляться у тех, кто еще не готов о них заботиться. Младенец не игрушка, но дети этого еще не понимают.
– А о которой жене шла речь? – поинтересовалась Окра. – О Дане?
Налдо перевел ее вопрос дракону и, выслушав ответ, сказал:
Выход нашла Дженни.
В этот миг на пороге появилось какое-то странное существо. Яне вспомнила о своем реноме порядочной девушки и громко взвизгнула.
– То же самое я слышала и от Доброго Волшебника, – скуксилась Яне. – И от демона Балломута. Принц Налдо утверждает, будто он что-то знает, но что именно, не говорит. Ни мне, ни моим спутницам. Это дискриминация (она блеснула словечком, подцепленным от Перебрала) или что-то другое?
– Это точно, тамошние жители редко выбираются наружу. Каждый такой случай – особый, ну а про Косто со Скелли можно рассказать целую историю.
–..Моих трусиков! – сообразила Мела.
– Ясное дело, – ответил Налдо. – И он, и профессор Балломут, и Симург. Но они знали и другое, что ее талант необходим, чтобы спасти тебя, Че, и сделать Гвенни вождем. Яне чистосердечная девушка, склонная видеть и в людях, и обстоятельствах только лучшее, и впрямь могла обратить все к лучшему. А без этой ясной, естественной и непредвзятой поддержки перспективы успеха были бы весьма сомнительны. Но теперь дело сделано, и Яне по справедливости должна встретиться со своей судьбой. Она отправится с сестрой в замок Ругна.
– А, Дженни, – промолвил старый гном, подняв голову. – Давно пора, я уже заждался. Что тебя задержало?
– Было дело, – ответила она со смущенным смешком. – Это случилось на Портретный день, так что здесь находились все пять с половиной жен Доброго Волшебника, одна другой краше. Я приходила спросить, как мне вернуться в Двухлунию, но передумала и решила погостить в Ксанфе подольше.
– А вот мне кажется, что любовь тут все-таки замешана, – промолвила Дженни. – У нас в Двухлунии аисты младенцев не приносят, и откуда они берутся, я так и не узнала, однако во многих отношениях наш мир не так уж сильно отличается от Ксанфа. А у нас, если мужчина и женщина любят друг друга, то через некоторое время у них, как правило, появляется ребенок.
– О нет! – простонала Дженни, поняв, что случилось, по выражению лица подружки. Но сетовать было некогда, и в следующее мгновение она скомандовала:
Эта Мела и вправду весьма наивна, сколь ни парадоксально это звучит в отношении подобного здания.
– Не в том загвоздка, с помощью палочки Гвенни поднимет что угодно.
– Так ведь повествование окончено. Гвенни правит в Горбу, кентавр Че ей помогает, Окра сделалась Главным Действующим Лицом, Яне обзавелась сестрой, стала принцессой и поселилась в замке Ругна, а Мела в данный момент, надо думать, показывает Налдо свои прекрасные…
– Э, да это Мела, – послышался с порога голос вошедшего в комнату Дольфа.
– Пристрелята, подстрелята, застрелята…
– Ты уверен? – нежным голоском уточнила она.
Какой бы хилой ни была она по огрским меркам, раскидать жалких гауссов не составило ей ни малейшего труда. Вернувшись в палатку, Окра обнаружила, что Мела так и не проснулась, в то время как несколько клещей, тихонько присосавшись, тянут из нее кровь.
– Хм, звучит заманчиво, – пробормотала Метрия. – Только вот я не слишком хорошо разбираюсь в невинных сиротках. Среди моих знакомых таких не попадалось.
– Так ведь с вами же Яне, – отозвалась Метрия. – А она сейчас самая интересная особа во всем Ксанфе.
–.видимо, демонесса рассказывала про эту Дану кому-то другому, с кем его перепутала. Однако он, как и всякий образованный кентавр, знал, что у Доброго Волшебника было ровно пять с половиной (ни больше ни меньше!) жен, которые теперь жили с ним по очереди. Одна из них – должно быть, эта самая Дана – являлась демонессой. Из всего этого можно было сделать интересный вывод: оказывается, демонессы способны не только на вредность, но и на ревность.
– Ну и где-то, что находилось «меж роком и твердью»? – ехидно спросил Горбач, снова поднабравшись куража.
– От кого? – удивилась Роза Ругна. – Я ведь вернулась в Ксанф совсем недавно.
– Вот еще… И вообще она не любит, когда я оказываюсь рядом.
– Может, смекалки? – – Это мелочи. Главное, вы не сообразили, что вам ничто не грозит. И основательно меня рассмешили.
Кольчужные трусики, отороченные гоблинскими зубами, представляли собой надежную защиту, но русалка побоялась, что они отпугнут и подходящего мужчину.
– Поздно, – вздохнула русалка. – Тучная Королева отрезала нас от укрытия.
– А вот и нет, – возразила Яне. – Надо только ускориться, и времени будет сколько угодно.
– То, что нужно! – воскликнула Яне.
Кот рванул на восток, что было неплохо, поскольку там имелась тропа, и вела она к реке. Правда, они пользовались ее не так уж давно и никаких замков близ нее не приметили. Да и вообще замок не должен был находиться в пределах полуострова, а это наводило на мысль о море и радовало гораздо меньше. У них уже был опыт путешествия на плоту, но река одно дело, а море – совсем другое. А если в открытом море их накроет Тучная Королева…
Мела улыбнулась.
– Ясное дело, – ответил Налдо. – И он, и профессор Балломут, и Симург. Но они знали и другое, что ее талант необходим, чтобы спасти тебя, Че, и сделать Гвенни вождем. Яне чистосердечная девушка, склонная видеть и в людях, и обстоятельствах только лучшее, и впрямь могла обратить все к лучшему. А без этой ясной, естественной и непредвзятой поддержки перспективы успеха были бы весьма сомнительны. Но теперь дело сделано, и Яне по справедливости должна встретиться со своей судьбой. Она отправится с сестрой в замок Ругна.
– А если я не собираюсь их показывать?
– Нет. Не совсем. Вышло так, что у нас трех имелись Вопросы к Доброму Волшебнику, но он невесть почему отвечать отказался и направил нас к твоей сестре Наде.
– Она не пигалица, а огрица, – пробормотал Че. – Причем бескорысгная и бесстрашная.
Дженни усмехнулась, но тут же сделалась серьезной.
– Именно. Кому-то понадобилось доставить Дженни сюда. Музы этого не делали, и твое появление их удивило.
– Болванка, гулянка, голландка…