ДУМАТЬ, НЕ СЧИТАЕШЬ СЕБЯ

В центре картинки находилось подвешенное над гнездом сверкающее яйцо, а по обе стороны от него птица и девочка с палочкой в руках. Потом птица бросилась на девочку и проглотила ее: яйцо упало и разбилось на тысячу осколков. Даже на тысячу и один.
Оторвав взгляд от зрелища, удерживавшего его не хуже глазка гипнотыквы, Дольф покинул комнату боромоча себе под нос:
– Но ведь мы и есть «состязающиеся стороны», – сказала Гвенни.
– Это те, которые голые? Они вкусные, надо только в вино обмакнуть.
Это навело на другую мысль.
– Неважно. Важно, что он не вернется.
– Ну, у каждого человека есть магический талант. Ты разве не знала?
– Как нам отблагодарить тебя? – спросила, блаженствуя в соленой воде, Мела.
– Но ты же русалка. Разве русалки тонут? – удивилась Окра.
– О, Че! – узнал его Налдо. – Не бойся, Кондрак тебя есть не станет. Он тоже поклялся тебя защищать. Не хочешь ли сыграть с нами? Хотя нет, ты наверняка по делу.
– Да, это явления схожего порядка, – сказала Нада. – И ты, надо думать, не считаешь себя вправе забросить обязанности спутника Гвенни даже на время. Скажем, взять выходной.
Спустя мгновение она уже вертелась в них перед спутницами.
«Что же получается, – подумала девочка, – И Окра из Обыкновении, и я тоже. И там, в Обыкновении, было решено, кому из нас быть Главным Действующим Лицом?»
– Пожалуйста, сними шляпку.
– Договориться можно, – продолжил Че, не удостоив внимания ее колкость. – Но только если Метрия пообещает сохранить тайну. Наше дело требует секретности.
– Замка? Но ведь на самом деле мы и так там.
– Наверное, – неохотно согласилась одна из Гвенни.
– Но что мы можем поделать? – спросила Дженни.
– Мы не помним, – сказал он. В это время нимфа расправила крылья и поднялась над поляной. Фавн подпрыгнул в воздух и погнался за ней. У кромки деревьев он настиг ее, она взвизгнула, и они повалились в траву.
– Что?
– Что это с тобой? – спросил Че.
– Ладно, хватит. И так знаю, какой ты умник.
Правда, о том, где этот волшебник живет, у нее не имелось ни малейшего представления, но к этому затруднению Окра подошла как настоящая огрица – стала грести куда глаза глядят, резонно полагая, что если никуда не плыть, то никуда и не приплывешь, а если уплыть подальше от того места, где никакого волшебника точно нет, то можно оказаться ближе к тому, где он есть. Как уже указывалось, мысли ее работали с той же интенсивностью, что и тело: она гребла и думала, думала и гребла, и в конце концов додумалась до того, что если правильно поставить Вопрос, полученный Ответ может улучшить ее судьбу. Но как поставить этот Вопрос правильно, если ей до сих пор не удалось даже его придумать?
Че ее прекрасно понимал. Ему и самому хотелось как следует вымыть уши.
– Звать-то тебя как? – продолжала огрица. – Небось Кучка-Летучка?
– Это не разговор! – фыркнул паршивец.
– Да, – сказал Че. – Я сам крылатое чудовище, и все крылатые чудовища обязались не причинять мне вреда. Только Роксана ничего об этом обязательстве не знала, потому как уже не одно столетие просидела здесь на яйце.
– Но как? Здесь, на железном склоне, нет никакого укрытия, и мы совершено беззащитны.
Конечно, ей понятно, что хорошие мужья на зачарованных тропах не валяются, и поэтому требования у нее самые умеренные. Ей подойдет любой красивый и умный принц, способный оценить ее по достоинству.
Тут они несколько сникли: уж больно неприступной и грозной выглядела бездонная пропасть.
– Облачение – это одежда.
– С чего бы это? Мне только и надо, чтобы она убралась подальше и освободила причитающееся мне место.
Просительницы замялись. Наконец Мела, собравшись с духом, заговорила:
– Сомневаюсь. С чего, например, вам взбрело в голову путешествовать без сопровождающих, если один из вас находится под защитой крылатых чудовищ?
– Да ну? С чего бы это?
– Ускорься! – крикнула Окре Мела. – И попроси тех, кого мы выручили снова подвесить птицу с помощью палочки. Тогда с ней можно будет поговорить без помех.
– Кому же охота, – поддержал ее Че. – Жуткое место, хуже тыквы.
– Я хотел сказать, – смутился Че, – что авторы статуи хотели, чтобы все выглядело, как взаправду. Как будто птица может взлетать с гнезда и прилетать обратно. Для чего и оставили в потолке отверстие!
– Ой!
Однако одернутая сзади юбка стала задираться сбоку, да и тапочки норовили разъехаться, в результате чего ее ноги стали видны опять же до самых трусиков. Бедная русалка не знала, на чем сосредоточиться, то ли на разговоре, то ли на борьбе со своенравной и невесть чего добивающейся одеждой. В прежние времена ее ничуть не заботило, кто там что у нее видит, но ведь тогда она не носила трусиков. Теперь ей приходилось соблюдать сухопутные обычаи, а в таком наряде это было весьма непросто.
– Только попробуй, василисков дух! – выпалила ощетинившаяся сиротка.
Рука преграждала путь, и перво-наперво все подумали о возможности повернуть назад. Но отказались от этого по двум причинам.
Это подействовало: недавние приверженцы Горбача стали один за другим поворачиваться к Гвенни.
– О, ничуть. Но, надеюсь, для тебя не составит труда передать мне на это время браслет?
– Может, прибавим шагу? – прошептала Дженни.
– Что ты сделал? – спросила она.
– Может быть, привязать к нему веревку? – предложила Гвенни.
– Перемирие, – согласилась та. – Но если попробуете украсть яйцо – всех съем!
– ОГРИЦА, – раздался в голове Окры голос, – УПРАВЛЯЙ РАКЕТОЙ. НАПРАВЬ ЕЕ К БЕЗЫМЯННОМУ ЗАМКУ.
Однако одернутая сзади юбка стала задираться сбоку, да и тапочки норовили разъехаться, в результате чего ее ноги стали видны опять же до самых трусиков. Бедная русалка не знала, на чем сосредоточиться, то ли на разговоре, то ли на борьбе со своенравной и невесть чего добивающейся одеждой. В прежние времена ее ничуть не заботило, кто там что у нее видит, но ведь тогда она не носила трусиков. Теперь ей приходилось соблюдать сухопутные обычаи, а в таком наряде это было весьма непросто.
Тем временем лестница вывела их на галерею, опоясывающую огромный зал. С этого кругового балкона им открылось впечатляющее зрелище: в центре зала высилось гранитное гнездо, на котором восседала исполинская птица, чьи перья отливали металлом. Из-под ее огромного тела виднелся краешек сверкавшего, как драгоценный камень, переливавшегося всеми цветами радуги яйца.
– Спасибо, – вежливо промолвила Яне и надела браслет на запястье.
– Но поспеешь ли ты за ним, если это будет далеко? – прервал ее кентавр. – Наверное, нет, а вот я поспею. Гвенни, – повернулся он к гоблинше, – ты не могла бы раздобыть нам шнур или веревку? Что-нибудь, к чему можно привязать что-то легкое, и тащить с той скоростью, с какой потребуется.
Мела, Яне и Окра забрались обратно в ракету и закрыли люк. Че и девочки торопливо попятились, ожидая огня и дыма. Гвенни замахала рукой начавшим высовываться из нор гоблинам, чтобы те подождали вылезать.
– Вижу, ты понимаешь, – кивнула Годива. – Драконье ухо, если его правильно приложить, дает его обладателю волшебный слух. Правда, в зависимости от формы уха и породы дракона, слышать он может самые различные вещи, но сведения на сей счет обрывочные и неточные. Драконы неохотно расстаются со своими ушами. Говорят, будто некоторые уши слышат все, что говорится об их владельцах, а другие настраиваются на определенные темы и определенных личностей. Ухо, принадлежавшее покойному Грыже, имело ограниченные возможности: оно позволяло слышать все разговоры, которые велись в Гоблиновом Горбу на определенную тему.
– Кондрака? – в ужасе переспросила Мела.
– Да это замечательно!
– Потому что ни один гоблин не согласится… – Че хлопнул себя по лбу. – Надо же, какую я допустил промашку! Это совсем не по-кентаврски. И правда ведь, гоблины гоблинами, но при чем тут мужчины из других народов? Выступить на стороне Гвенни может боец любого пола, было бы желание.
Но второе не заставило себя долго ждать. Опережая их, ко рву стремительно приближался дракон. С виду какой-то странный, но достаточно страшный.
– Это так, – с улыбкой ответила София, – настраивать моего мужа бесполезно и пробовать, но так уж повелось, что каждые десять дней у него ухудшается самочувствие, а с ним и настроение. Однако не волнуйтесь: уверена, что завтра все будет в порядке.
– Надо представиться и рассказать о цели своего Прибытия, – пояснил маленький кентавр.
Увидев их Яне заохала, а Окра заахала.
– О, совсем нет. Несколько дней пути по лабиринту.
– Все возможно, – пожал плечами Че. – Не исключено даже, что ты потерявшаяся принцесса, и когда все закончится, найдешь свое королевство.
Неожиданно над лодкой зависло облако. Яне подняла на него глаза, и тут облако сформировалось в пухлые губки.
– Да, это явления схожего порядка, – сказала Нада. – И ты, надо думать, не считаешь себя вправе забросить обязанности спутника Гвенни даже на время. Скажем, взять выходной.
Девушка при этом понимала, что со стороны Окры то была немалая жертва. Она предпочла бы понравиться Вдребезгу, но ради победы пошла на поступок, который должен был внушить ему отвращение.
Стоило ей произнести это слово, как она сникла.
– Окра, можно задать тебе один вопрос? – спросила русалка.
Сама невидимая тропа была ухоженной, ухабов или колдобин, не считая иллюзорных, на ней не попадалось, а вот кто ее проложил и поддерживал в порядке, оставалось тайной.
– Г-где мы можем раздобыть пару контактных линз для Гвендолин, чтобы она…
– Так или иначе он послал нас к этой Наде, – сказала Яне. – Интересно, какое отношение может иметь к нам принцесса нагов?
–., а может быть, и нет.
На следующий день вся троица прогулялась по горе, причем Гвенни вступала в разговоры с гоблинами, выясняя их настроение. В преддверии провозглашения вождя это могло оказаться очень важным.
Выпалив это русалка вздохнула с облегчением.
Они опросили уйму народа с самыми разными результатами. Некоторые правдиво (о чем свидетельствовали их видения) говорили, что желают Гвенни успеха, другие утверждали, что вождем предпочтительнее стать мужчине, но, судя по тем же видениям, ничего не имели против Гвенни лично. Ответы были и правдивыми, и лживыми, но в целом выходило: что бы они ни говорили, мужчины по большей части против Гвенни, а женщины – за.
Однако переплыть на другую сторону было не так-то просто: течение во рву оказалось очень сильным, и оно относило спутниц назад, прибивая к берегу, с которого они вошли в воду. Но это бы еще полбеды, куда хуже дело обстояло с драконом. Он не только плюхнулся в ров, но и стремительно поплыл к ним, легко одолевая течение.
Дженни кивнула в знак согласия.
– Застроить, пристроить, утроить…
Второе семечко оказалось цилиндрическим, заострявшимся на одном конце.
– Здорово! – воскликнула Гвенни. – То-то все в замке удивятся! Они ведь думают, что мы так и сидим в тыкве.
– А… – растерялась Окра, но договорить не успела.
Роксана подошла к гнезду, взяв семечко клювом положила его себе под крыло и что-то хрипло прокаркала. В тот же миг она закружилась в стремительном вихре, превратившись в расплывчатое пятно. Возможно, Роксана ускорила себя, а возможно, замедлила всех остальных Правда, продолжалось это недолго: птица вернула времени обычный ход.
Та кивнула. Похоже, когти у нее отрастали быстро и недостатка в них она не испытывала.
Спала она настороженно, готовая вскочить при первом же признаке опасности.
– Путь до линзового куста будет отмечен фальшивыми линзами, – продолжил Хамфри. – Вам следует быть очень внимательными, потому что, как только вы пройдете мимо, они растворятся. Кроме того, вы должны будете проделать все за один день: по его истечении мы должны будем вас разбудить.
Увидев эту невероятную пропасть, она решила, что в своих описаниях Перебрал скорее не перебрал, а недобрал. Зрелище потрясало воображение: в Провале, ниже уровня поверхности, плавали облака, словно над ним имелось свое собственное небо.
– О спасибо тебе, господин демон! – с чувством воскликнула Ойбеда, протягивая ему спичку.
– Малютка, наверное, тебя когда-то напугал василиск! – сочувственно проговорила Яне.
Драккар погреб обратно. Второе испытание осталось позади. Теперь оставалось пройти третье и войти в замок.
– Но должен же быть какой-то выход! – вскричала Дженни. – Мы должны попасть в замок Доброго Волшебника! Должны во что бы то ни стало!
Увы, заговорившись и увлекшись картинкой, и девочки, и кентавр забыли о бдительности. И птица не преминула этим воспользоваться: один миг, и Че оказался прижатым к полу когтистой лапой.
– О, совсем нет. Несколько дней пути по лабиринту.
– Мы согласны, – ответила она за всех.
– Совершенно верно. Именно это я сейчас и сделаю.
– Если она их не получит, ей тоже будет грозить опасность.
– О, да это никак Метрия! – воскликнула, оглянувшись, Мела.
Между тем ночь сменилась днем, который снова сменился ночью. Окра устала, проголодалась, но продолжала грести, полагая, что если бросит весла, то может отвлечься, забыть чего доброго свой замечательный Вопрос, а то и вовсе не попасть куда надо.
Облако дернулось.
– Помогите! – вопил Горбач. – Похищение! Она похищает будущего вождя! Остановите ее!
Гостям отвели комнату, где девочки смогли помыться и переодеться. Че в это время смотрел в окошко. Конечно, у кентавров порядки совсем другие, но они с уважением относятся к обычаям людей, так что подсматривать, какого цвета у его спутниц трусики, ему даже не пришло в голову.
– Ты, наверное, Налдо, брат принцессы Нады! – с облегчением воскликнула она.
– А я Костя.
– Сэмми…
Итак, ее замысел удался. Ей вообще многое удавалось, правда, в основном, когда она следовала советам Перебрала. Видимо, кентавр не зря называл себя квалифицированным педагогом, что в переводе с ученого языка на нормальный означало толкового учителя.