ТУТ ЕСТЬ ЗАТРУДНЕНИЕ. МЫ ПОЛНОЧИ

– Как порядочная девушка не могу молчать. Этот Налдо не сводит глаз с твоего зада.
– На кого я стала похожа! – стенала вымазанная в иле и ряске Яне.
– Посмотрите! Туда!
– Однако тут есть затруднение. Мы полночи добирались досюда, а завтра в полдень наш боец должен быть на месте. Искать его по всему Ксанфу уже некогда.
– Но я же сказала, что отказалась и не претендую…
Друзья отнесли лианы к заготовленным бревнам и соорудили пусть неказистый, но достаточно прочный плот. Дело шло споро, так что спустя полдня они уже оттолкнулись шестами от берега и принялись грести специально подобранными плоскими корягами.
Облако порозовело па краям. Оно начинало сердиться.
– Они наверняка попытаются вас надуть, облапошить, обдурить, обвести вокруг пальца, – сказала Метрия, – однако (это у них такая забава) попробуют сделать это, не прибегая к прямому вранью. Будьте начеку: как только я начну навязывать кому-то из них спички, стало быть, он норовит вас провести.
– Какой безмозглый болван осмелился… – взревел было он, но едва увидел личико Нады, как его взгляд смягчился.
Лицо ее скрывала вуаль, но что-то в ней казалось весьма знакомым.
Чем дальше продвигались спутники, тем разнообразнее становился спектр, а пятна слились в сплошной ковер.
Роксана подошла к гнезду, взяв семечко клювом положила его себе под крыло и что-то хрипло прокаркала. В тот же миг она закружилась в стремительном вихре, превратившись в расплывчатое пятно. Возможно, Роксана ускорила себя, а возможно, замедлила всех остальных Правда, продолжалось это недолго: птица вернула времени обычный ход.
– Были бы не опасны, если бы обыкновены не ставили их на колеса и не таскали с собой.
– Эй, никаких палочек! – встрял Горбач. – Правила запрещают использовать магию, действующую на расстоянии.
– Я с другой чего?
Тем временем вокруг потемнело – змей проделал путь по глубокому ущелью – а когда корабль вынырнул из расщелины, лес по сторонам дороги сменился широкой, такой, что не видно было ни конца, ни края, плоской равниной.
– Нет. Тебе суждено быть заточенной и хранить свою нетленную прелесть до тех пор, пока кто-нибудь не найдет тебя и, плененный твоей красотой, освободит. В легендах этим занимаются в основном принцы, но на твоем месте я бы на это особо не рассчитывал Принцы вообще попадаются на дороге не часто, так что кто освободит, тому и будь рада. Ну, а сейчас переодевайся в свое лучшее облачение.
Правда, потом Роксана сообразила, что забрела в винный источник, причем вокруг этого источника сновали крохотные женщины, вроде бы из людского племени. По непонятной причине они пытались наскакивать на Роксану, которая, впрочем, воспринимала это с одобрением: плохо ли, если еда сама в рот лезет. Поймав одну из них клювом, чтобы рассмотреть поближе, птица несколько удивилась тому, что женщина оказалась обнаженной:
– Что это с тобой? – спросил Че.
– Не летит да и все, – промолвила она хриплым, усталым голосом. Вид у нее был измученный и больной.
Драккар погреб обратно. Второе испытание осталось позади. Теперь оставалось пройти третье и войти в замок.
– Это может сработать, – поддержала идею Яне. – Конечно, они смогут распознать тебя и в этом обличье, но лишь в том случае, если предпримут проверку. А кому охота проверять какую-то сиротку?
– Нет, такие забавы вовсе не в ее духе. Но если вы собираетесь посетить замок моего мужа, вам придется что-нибудь надеть.
– Думаю, наша задача выполнена, – удовлетворенно промолвила Гвенни. – Жаль, что я не могу заодно заставить братца забыть и про его поганый нрав, но тут уж ничего не поделаешь. Без своего поганства он перестанет существовать, потому как оно составляет его суть.
– Иииии – издала Яне клич порядочной девушки. – Окра, что это за дракон?
На следующий день Гвенни, Дженни и Че продолжили путь к замку Доброго Волшебника. Зачарованная тропа вела из замка Ругна прямо туда, и они знали, что в дороге затруднений не встретят, но вот попасть в замок будет непросто. Для этого они должны будут выдержать три обязательных для каждого ищущего Ответа испытания. Эти препятствия, равно как и обязательная годичная служба, отбивали желание беспокоить волшебника по пустякам.
– Ты должна взять волшебную палочку, пользоваться которой умели только я и твоя бабушка Голди. Как с ней обращаться, я тебе покажу. Палочка способна поднять любое существо или предмет в воздух и перемещать его.
Че, припомнив уроки географии, заверил девочек в том, что порогов и водопадов на реке нет, а если плот зацепится за ветви склонившихся над водой деревьев, это грозит им лишь небольшой задержкой. Течение здесь не быстрое, и путь будет долгим, зато река понесет их сама, и им не придется делать привал на ночь. Отплыли они в вечерних сумерках.
– Симург вовсе не вредина, просто у нее много забот, и она серьезно относится к соблюдению правил. А незнание закона не освобождает от ответственности.
– Прекрати сейчас же! – завизжал он. – Ты не смеешь меня подвешивать! Ты вздорная девчонка, а я без пяти минут вождь!
– Эй, потише! – предостерегающе воскликнула Гвенни, но опоздала. Стрекозел все услышал. А услышав, обиделся. А обидевшись, улетел. А улетев, вскоре вернулся в сопровождении целой стрекадрильи, которая, стрекоча, устремилась прямо на Дженни.
– Не урони меня! – в ужасе завопил он. – Не урони! Я ничего такого не хотел!
Однако пользоваться забудочным эликсиром в присутствии Горбача ей не хотелось. Конечно, оставалась возможность побрызгать на него снова и заставить опять забыть про воду из Леты, но, во-первых, у нее не было желания расходовать запас впустую, а во-вторых – уверенности в том, что снадобье способно дважды отбить воспоминания, касающиеся одного и того же. Выход опять же подсказала Дженни.
Девочки ошарашенно заморгали, но Че соображал быстро.
– Я и без того обязана вам очень многим, – пыталась стоять на своем Гвенни. – У меня нет права просить вас рисковать жизнью.
– Вот те на! – ахнул Че.
И тут Яне (ох, не зря занимался с ней премудрый Перебрал) показалось, будто в имени дракона есть что-то особенное.., что-то такое…
– Ой, зверюшка! – в восторге воскликнул мальчик и погладил кота. Сэмми не уклонился, из чего Дженни заключила: во-первых, Сэмми нашел, что искал, а во-вторых, этот мальчик – человек хороший.
– Как же нам отсюда выбраться»? – воскликнула Гвенни.
– Но тогда мой братец удерет.
– А кто мне скажет, почему это озеро так чудно называется?
– Сэмми, найди, пожалуйста, самый короткий и безопасный путь на дно Провала.
– Но почему она думала, что ты выпадешь в осадок? – полюбопытствовала Мела.
– Речек да ручьев там полно, – тонким голосом сиротки пропищала Метрия. – А что?
Большинство гоблинов осталось на месте, однако Придурок, Недоумок и Идиот с решительным видом направились к Горбачу.
– Ее судьба. Раньше такой никому не выпадало.
Наконец наступил момент, когда Метрия не принесла ничего, а когда Мела с недоумением подняла глаза, демонесса, сама выглядевшая изумленной, сказала:
Яне с Окрой сумели нарвать каштанов, ирисок и кувшинок. Но едва компания приступила к трапезе, как раздался ужасный рев. Все встрепенулись.
Че растопырил крылья и его облегченное тело замедлило падение. Через некоторое время они мягко приземлились на дне пропасти: кот пружинисто опустился на четыре лапы, а кентавр едва коснулся земли. К счастью, Провальный дракон по ночам не охотился: конечно, трогать Че он бы не стал, но поди помешай ему проглотить кота.
– Если ты спросишь, то, может быть, и скажу…
Мысль показалась столь странной, что Дженни отложила ее в сторону и вновь взялась за текст.
Потом им повстречался молодой человек с псиной на поводке. Сам он выглядел обыкновенно, а вот собака его, будучи целиком каменной, – не совсем.
– Ооой! – завизжала Яне. – Он хочет крисТаллизировать нас. Выдохнет облако, и та, кого оно коснется, окажется в кристалле. Не дайте ему дыхнуть на нас!
Гвенни опустила Горбача на землю: ума для того, чтобы не бежать в лапы свинопотаму, у него хватило. В следующее мгновение она указала палочкой на свинопотама, и чудовище, издав шумный стон (или стонущий шум), отплыло по воздуху в сторону.
Однако дракон, видимо, еще не уразумел, что одна из трех спутниц не девица, а огрица. Сделав круг, он атаковал снова.
– Назначение, приключение, злоключение…
– Ага, только радости мне от этого мало. Слушай, может поговоришь с ней, чтобы она сняла свое заклятие и отпустила меня восвояси. Мне совсем неохота иметь дело с такой врединой.
К тому же нам надо не к ним, а к Симург, которая гнездится на самой вершине.
– Клювом вам в темечко, а не яйцо! – крикнула Роксана.
– А сестра-то кто? – не сдержал любопытства Че.
Обожраться сильнее ей случилось лишь раз в жизни, когда она и ее друг Роки слопали на двоих жирного сфинкса. Тогда они отяжелели настолько, что, несколько дней не могли взлететь, и спали на земле. Но еда того стоила.
Мы кажемся им чудовищами, потому что сильно от них отличаемся.
Изображение на Гобелене являлось подвижным, оно постоянно менялось, показывая картины из прошлого и настоящего Ксанфа. Умело настраивая его, можно было даже за кем-нибудь подсмотреть, хотя подсматривать, конечно, нехорошо.
А вот встреча с Провалом ее устрашила. Разумеется, наставник рассказывал ей об этом ущелье, но она просто не могла представить себе столь устрашающую бездну.
Огрица смекнула, что дело не в Ксанфе, а в ней самой, и попросила семечко вернуть ее в нормальное состояние.
– Не может быть! – в голосе Дженни прозвучало отчаяние.
– Нет, всего-навсего водяной дракон.
– Чьей принцессе?
– Метрию? Эту каверзницу? – с сомнением произнесла Мела.
– Не раздражай его, – шепнула София. – А то будет хуже.
– Ага, – рассмеялся мальчишка, бросив шляпку одному из своих приспешников, – не имею. И что ты собираешься по этому поводу предпринять, глупая девчонка?
Видимо, она воображала, будто поет. Окра, естественно, быстро перестала обращать на этот писк какое-либо внимание и, неожиданно оказалась в совершенно ином мире. По огрским понятиям, он был довольно приятным: с твердыми серыми скалами, вихрящимися грозовыми тучами и росшим на переднем плане железным деревом.
– Может, со временем?
Три Дженни так и поступили. И убедились, что стоят на неком подобии стола, который подошел бы по размеру давешней Взрослой. Стол этот расчерчен клеточками, а в клеточки, и по краям и в центре, вписаны цифры. Довольно быстро до них (или до нее) дошло, что цифры в центре представляют собой результат перемножения цифр по краям, но ни одна из Дженни не помнила, как этот результат называется: то ли сума, то ли несчастное, то ли выведение. Нет, кажется все-таки произведение, хотя тем же словом некоторые называют книжку. Но в любом случае ясно, что если цифры умножать, то их будет больше. А от этого радости мало, потому что чем больше цифр, тем больше путаницы. Таблица умножения – это такое место, где девочке делать нечего.
– Ну, где твой боец, сестрица»? – подал голос Горбач. – Давай его сюда, или Вздребезг схрумкает твои косточки.
Но ничего не произошло.
– Могу доставить вас в корзинке, – предложила Метрия. – Способ испытанный и надежный. Тут же ниоткуда возникла огромная корзина.
Возобновив движение, спутники со временем подошли к пропасти, где их, к сожалению, уже поджидала целая прорва уродливых, один страшнее другого, свинопотамов Это существенно осложняло возвращение, поскольку волшебная палочка Гвенни не могла поднять больше одного чудища за раз. А эти твари, при всей своей неуклюжести, как видно, обладали неплохой памятью – за прошедшие два дня про путников они не забыли.
Потом пошли другие, с магическими зазывными надписями. Они могли завлечь любого мужчину, но, разумеется, лишь умевшего читать. А скромные требования Мелы к избраннику так далеко не простирались.
– Что делать, если мне не удалось уличить его вовремя, – ответила Гвенни, передавая палочку Годиве.
– Слова.., слова – зная суть, вы поймете их значение сразу, как только услышите. Суть они отражают лишь постольку-поскольку, но для лиц, скажем так, определенного склада, чрезвычайно важны. В них заключена определенная сила, злоупотреблять которой не следует. Естественно, что мужчины частенько ею злоупотребляют.
– Может быть, я сумею помочь? – со вздохом промолвила Окра, выступая вперед.
СПЕРВА ТЫ ДОЛЖНА БУДЕШЬ КОЕ-ЧТО СДЕЛАТЬ.
Оставшись без шляпы, Окра утратила свою ярость, а с ней и инициативу. У нее не осталось даже астмы, которая была отдана Рогоносу. Стоя над упавшим противником, она явно не знала, что делать, и сомнения в том, что через несколько мгновений Вдребезг сотрет ее в порошок, имелись только у безнадежной оптимистки Яне.
– А чем тебе не угодила Дженни? Она славная девочка и мухи не обидит. Не то что огрицы.
Русалка Мела нервно плавала по своему подводному гроту, легонько обмахивая густые водоросли, покрывавшие стены и потолок. Роскошные волосы вились за ней зеленой волной, а движения хвостового плавника порождали маленькие, игравшие с кончиками длинных прядей, водовороты.
– Верно, – согласилась Мела. – Слышь, сиротка, так и поступай.
– Не знаю, – пожала плечами Яне. – Может быть, просто не догадалась. Наверное, эта сиротка была не слишком сообразительной.
Да и вообще, от этих сопляков толку мало: такой и огреть-то толком не может. Лучше тебе выйти за вдовца, вот хоть бы за Дам-Поддыха.
Поэтому русалка удалилась в примерочную. Сняла тут же сморщившиеся от огорчения трусики, повесила их на крючок и надела другие, угольно черные.
– Подозреваю, что Горбач смухлевал, – рассудительно ответил Че. – Вполне возможно, он подменил настоящий конверт своим. Только вот доказать это мы, боюсь, не сможем. Придется выпутываться самим.
– Погоди сдаваться, давай все обсудим, – возразил Че, беря в руки бумажку. Они удалились в покои Гвенни, где стали держать совет. Прежде всего Че объяснил Дженни смысл задания.
– В той же породе.
Девочка была права, однако птица, по всей видимости, придерживалась иной точки зрения. Видимо, когда ее сородичи приносили клятву, она на церемонии отсутствовала. Да и то сказать, скорее всего, эта клуша сидит на своем гранитном насесте не одну сотню лет: связи с внешним миром у нее нет, и о требовании Симург ей ничего не известно. И они, увы, не могут убедить ее не есть крылатого кентавра, потому как птицы рок, надо думать, по-человечьи не понимают. Может, через годик-другой до нее дойдут «новости» из Ксанфа, но для них это уже не будет иметь значения.
– Эй, – крикнула ему Яне. – Она поступила так, как ты предложил. Поцеловала его. А он не выдержал и удрал, так что победа за ней!
Между тем на Гобелене разворачивалось действие: русалка и ее спутница подошли к подпиравшему дверь грота кристаллу и принялись заинтересованно его рассматривать. Время от времени они качали головами, как будто пытаясь найти какое-то решение.
– Но я потеряю Сэмми.
– А другие драконы в этой реке водятся? – поинтересовалась Яне.
Оказавшись вверху, девочка оглянулась, чтобы убедиться, что эльфийский сон не прервался. Все было в порядке: наяву Дженни сидела под лестницей, а Роксана стояла рядом с гнездом, а в висевшем между ними облаке сна царили восторг и веселье. Птица делала петли и кувыркалась. Ее преисполняла радость, ведь она веками оставалась заземленной, даром что пребывала в воздушном замке, витавшем в облаках. Наслаждаясь вновь обретенной способностью летать, птица вовсе не стремилась покинуть чудесный сон.
– Я.., по-моему.., меня зовут Яне. Меня воспитали мымры, и мне очень хотелось бы узнать свою судьбу. Хочется верить, что она будет хорошей.
Мне кажется, с этой целью Добрый Волшебник и направил вас к Наде, а через нее сюда.
Подкрепившись, Гвенни направилась по петляющим тоннелям к покоям Горбача.
– Так оно и есть, – сказал Че. – Но мы постараемся его обезоружить.
Правда, шли они не тесной кучкой, а рассредоточившись по берегу так, чтобы, оставаясь на виду друг у друга, просмотреть как можно большее пространство. Рыжий кот мог оказаться где угодно, потому что умел находить все, кроме обратной дороги. Обычно Дженни старалась не отставать от него, но тут ее случайно отвлекло появление демонессы. А может, и не случайно – после всего услышанного в случайности не очень-то верилось.
– Какой?
– О, а ты разве не знала? Выбирали между эльфессой и огрицей, но в конце концов выбор пал на Дженни.
Птица развернулась на голос и прыгнула, выставив вперед когти. Действуй она с обычной прытью, огрице пришел бы конец, но при нынешнем раскладе Окра могла уворачиваться без особого труда.
– Ура! Сработало.
Яне поняла, что допустила промашку, однако сдаваться не собиралась. Пусть у нее и выманили оберег, но способность рассуждать логически осталась при ней, а кентавр Перебрал называл логику всепобеждающим оружием.