ИЛИ НЕСЪЕДОБНЫЕ, ОПАСНЫЕ ФРУКТЫ

– Скажи им, что я приду по приглашению, и мое появление нельзя рассматривать как вторжение, – сказал Налдо, спустив кентавра на землю. – А то, не ровен час, поймут не так, и опять разразится война.
– Трусики, мыши, Взрослые Тайны – все это хорошо, – вмешался Че. – Но какой интерес Мела и вся ее компания могут представлять для нас?
– Не знаю, – покачала головой Дженни.
Однако ей хотелось услышать четкое наставление.
– Неужели больше нет? – жалобно спросила она.
– Как я понимаю, она берет начало где-то за Провалом и пересекает его. Падает вниз с южного склона, а потом взбирается вверх по северному. Конечно, реке не так-то просто течь вверх по отвесному склону и без магии тут не обошлось, но как иначе она могла бы попасть к морю?
– Эй, рыгайло, где тут самое неподходящее место, чтобы справить нужду, о которой будто бы неприлично упоминать? – спросила она.
Привыкшие ко всему этому Гвенни и Че побежали следом за ними. Кот свернул на боковую тропку и вывел компанию на лужайку, где красовалось могучее дерево. В густой кроне виднелась образованная плотными листьями глубокая ниша. Сэмми прыгнул прямиком в нее и затих.
Возле Горба кентавр появился на рассвете. Часовой узнал его и пропустил с радушным гоблинским приветствием.
Демон перелистал взглядом свою волшебную книгу и удовлетворенно кивнул.
– Надо же, – восхитилась Дженни, – ты сумел от нее отделаться! Как тебе это удалось?
Промежутки между визитами бывали разными, иногда весьма продолжительными, по это не имело значения:
Поначалу тропа пролегала по знакомым местам, благо за два десятилетия Яне облазила все окрестности. Она обладала необходимыми для путешественниц знаниями: умела распознавать обманные, ведущие к путанам или логовищам драконов тропы или несъедобные, опасные фрукты – лимонки, ананаки и те же бамбуховые вишни. Но со временем девушка забрела в совершенно незнакомую ей местность и, как назло, оказалась перед развилкой. У нее не было решительно никаких оснований для того, чтобы предпочесть одну тропку другой, но ошибиться и выбрать неверный путь очень не хотелось.
Дракон потупился. Налдо посмотрел на него и, видимо, поняв, что тот хотел сказать, заговорил снова:
– Но ты же облако! Разве облака разговаривают?
– Кажется, я сообразила! – воскликнула Мела. – Роксана остается замедленной, а мы ускоренными: видимо, это различие сохраняется не только наяву. Этак она сюда и за век не доберется.
– Думаю, они должны приблизиться друг к другу… вот так.
Окра не могла не признать эти доводы основательными.
– Как мне избавиться от эльфессы Дженни? – решительно выпалила Окра, напугав своих спутниц.
– Не думаю, чтобы умножаться на дробь было больнее, чем на целое число, – сказал третий Че.
О таких вещах никто даже не задумывался, но Окра в связи со случившимся обнаружила в себе еще одну странную способность – грустить. Она скучала по бабушке с дедушкой и печалилась, думая, что с ними могла случиться беда. Хорошо еще, что другой недостаток – ее ум – позволял скрывать эту нежелательную странность от сородичей.
– Но моя судьба сводилась к тому, чтобы быть заточенной в кристалл, – возразила Яне. – А кристалл у него был не один, так что и судьба моя не уникальна.
– Неважно, – поджала губы Метрия. – Я-то здесь по делу, а насчет тебя думала, что вовсю чешешь домой, чтобы сделаться там губернатором.
– Но как? Здесь, на железном склоне, нет никакого укрытия, и мы совершено беззащитны.
– Я поняла, дело в птице.
Гвенни, Дженни и Че последовали за Годивой в Гоблинов Горб. Маленький кентавр обычно сопровождал Гвенни, когда она отправлялась погостить домой, так что в Горбу бывал неоднократно, но сейчас чувствовал себя не так, как обычно. Он ощущал затаенную враждебность и понимал, отчего она проистекает. Все знали, что Че является спутником Гвенни, наследницы Грыжи, намеренной занять после него пост гоблинатора. Гоблины не любят заглядывать далеко в будущее, и до поры это никого особо не беспокоило, однако теперь вопрос перешел в практическую плоскость, и многих мужчин бесила сама мысль о том, что ими будет командовать девчонка. Гоблинши, возможно, смотрели на эту перспективу иначе, но пока вопрос о наследнике не решился, предпочитали держать язык за зубами. Таким образом, Гвенни была в одиночестве: во всем Горбу она могла рассчитывать лишь на мать.
– Так ты и не спрашивала. А что вы тут говорили о принцессе оврагов?
– Ну насмешила, малявка! Она меня уберет! Плати или проваливай!
Правда, потом Роксана сообразила, что забрела в винный источник, причем вокруг этого источника сновали крохотные женщины, вроде бы из людского племени. По непонятной причине они пытались наскакивать на Роксану, которая, впрочем, воспринимала это с одобрением: плохо ли, если еда сама в рот лезет. Поймав одну из них клювом, чтобы рассмотреть поближе, птица несколько удивилась тому, что женщина оказалась обнаженной:
Птица задумалась. Вообще-то ее порода не отличается богатым воображением. Однако мозги ее медленно, с усилием, но работали, а результат этой работы Гвенни смогла увидеть с помощью линзы. В виде движущейся ментальной картинки.
Ну а кроме того, случись одной из них оступиться, Че смог бы удержать ее и сделать легкой, не дав свалиться в пропасть. Сам кентавр сохранял большую часть своего природного веса, поскольку это обеспечивало ему лучшее сцепление с тропой, которая пыталась их надуть, постоянно подсовывая никуда не ведущие (а то и ведущие к обрыву) ответвления. Некоторые из них выглядели более чем заманчиво, но сбить с толку Сэмми им, разумеется, не удавалось.
– И то правда, – согласилась Дженни. – Но все равно делать ее второстепенной было несправедливо.
Источник, питавший невидимую реку, находился не у подножия, а выше, так что она низвергалась с железного уступа невидимым водопадом. Оставив лодку у подножия, спутницы стали подниматься по железному склону. Он был почти отвесным, но к счастью на нем имелись железные ступени и железные же перила, за которые можно было держаться. Но когда они одолели примерно половину пути наверх, в небе появился дракон. Яне узнала его и страшно перепугалась.
Че, однако, ничего подобного не помнил:
Разговор начался снова.
– Доставай-ка пропуск, Гвенни, – напомнил Че, – Мы ведь не хотим угодить дракону на обед.
– Нет, ему это не понравится. Кроме того, он может запутаться в ней и даже задушиться. Но нам нужно найти… – она осеклась, заметив что Сэмми уже насторожился и готов пуститься бежать. – Что же делать?
– Возможно. Но если хочешь, я попробую рифмовать.
– Они не стреляли на поражение, – сказал Че, когда стрекадрилья улетела. – Будь у них желание нас подпалить, нам бы от них не увернуться.
Вскоре Окра и сама убедилась, что от проделок Тучной Королевы радости мало. Облако сформировалось в здоровенный туманный рот, который принялся дуть прямо на них, вздымая волны все выше и выше. Дождь сначала закапал, потом зачастил, а потом хлынул как из ведра. Мела завизжала.
– Ксанф! Мои друзья! Я не могу их покинуть, тем более когда им предстоят такие важные дела! И Добрый Волшебник – я должна отработать Ответ.., я обещала..
Окра открыла ее толчком, но когда подруги прошли в находившийся за ней коридор, дверь захлопнулась. Огрица подергала ручку, но напрасно видимо, эта дверь открывалась только с одной стороны.
– Заведешь бак с кипятком и будешь макать туда башкой всякого, кто попадется.
Гостям отвели комнату, где девочки смогли помыться и переодеться. Че в это время смотрел в окошко. Конечно, у кентавров порядки совсем другие, но они с уважением относятся к обычаям людей, так что подсматривать, какого цвета у его спутниц трусики, ему даже не пришло в голову.
Свернув на боковую тропку, которую сами они ни за что бы не заметили, Сэмми привел их к чудесной рощице, где имелось все необходимое для ужина и ночлега. Сосна, под которой так и хотелось соснуть, подушечнии, а, подушки с которой так и просились под ушко, молочай, из стручков которого цедили чай с молоком, и поросль всяческих сластей.
– Вообще-то, – продолжил Алистер, – я по пути забавлялся тем, что проверял состояние своего таланта. Давал себе задание найти то одно, то другое, причем не сходя с дороги к замку Доброго Волшебника. Вот только что я велел себе найти очаровательную девушку – и дело сделано! Мой талант работает как надо.
– А времени у нас в обрез, – вздохнула Мела.
Правда, шли они не тесной кучкой, а рассредоточившись по берегу так, чтобы, оставаясь на виду друг у друга, просмотреть как можно большее пространство. Рыжий кот мог оказаться где угодно, потому что умел находить все, кроме обратной дороги. Обычно Дженни старалась не отставать от него, но тут ее случайно отвлекло появление демонессы. А может, и не случайно – после всего услышанного в случайности не очень-то верилось.
– Все равно, попробуем у них спросить, – промолвила Дженни и направилась к парочке, лежавшей среди цветов на краю полянки. Однако, сделав несколько шагов, резко остановилась.
– Говорят, раньше это озеро очень располагало к поцелуям, – пояснила Мела. – Как и вытекающая из него Люблю-река, ведь где любовь, там и поцелуи. Но потом демоны-инженеры спрямили реку, лишив ее всего очарования. Ее даже назвали Убью-рекой. Правда, потом реке вернули и прежнее русло, и прежнее название, но ни она, ни озеро полностью своих былых свойств пока не восстановили. Может, это и к лучшему: а то мы чего доброго стали бы целоваться друг с другом.
Перекусив, компания продолжила путь. Девочки продолжали отчетливо видеть мысленную карту Сэмми: одного глаза для этого вполне хватало и позволило им довольно быстро добраться до места назначения.
– Спасибо, – поблагодарил Че. – Теперь я могу вернуться к Гвенни с хорошей новостью. Не знаю только, как мне отсюда выбраться.
– Я огрица Окра, – ответила та. – Желаю одного: избавиться от эльфессы Дженни, чтобы сделаться Главным Действующим Лицом.
– Так вот чем они занимаются, когда фавны ловят нимф, – сказал Че.
– Впервые вижу, чтобы что-то на суше могло сравниться по красоте с морскими глубинами, – вздохнула русалка.
– Чтобы выяснить, какого цвета будут мои трусики?
– Им очень нравятся движущиеся картинки, – пояснила счастливая молодая мама, – поэтому я всегда приношу их сюда перед сном.
Облако порозовело па краям. Оно начинало сердиться.
– Что бы вы хотели посмотреть? – спросила Электра.
Яне растерянно посмотрела под ноги: вот уж не думала, что они на каком-то там панталыке. И что это, вообще, такое? Потом девушка сообразила, что панталык, возможно, это правильный путь. При таком подходе все становилось на место.
– Да, я вижу, что огры не напрасно гордятся свой силой, тупостью и безобразием, – сказала Яне. – Слушай, а как ты к этому относишься? Ты ведь огрица, и твои вкусы должны более-менее соответствовать общепринятым среди твоих сородичей.
Однако Дженни мучили сомнения.
– Не можем же мы спуститься вниз по совершенно отвесной скале! – в ужасе воскликнула Гвенни.
А она частенько забиралась в лодку, бралась за весло и плавала кругами по озеру, наслаждаясь миром и покоем. Что, бесспорно, указывало на наличие у нее еще одного изъяна: никому из огров в здравой глупости не пришло бы в голову искать покоя.
– Да уж не один день. Мы даже успели раздобыть для Мелы трусики.
– Так что, волшебник не может определить цвет моих трусиков?
Огрица сердито взревела, однако смахнула шляпу с головы. И тут же обрела свой обычный облик. Сейчас Окра выглядела растерянной, и Яне прекрасно понимала, какие чувства она испытывает.
Маленький кентавр прекрасно знал, что верный ответ, ответ, которого от него ждут, – «Да». Но ему вовсе не хотелось говорить не правду и чисто по-взрослому выставлять правильным то, что сам он таковым не считал. Поэтому Че упрямо стукнул копытом и заявил:
Окра подпрыгнула, чего в общей суматохе не заметил никто, кроме стоявшей рядом Яне.
Гвенни кивнула с таким видом, словно приняла это как нечто само собой разумеющееся, и повернулась к Горбачу.
– Назначаю тебя Главным Громилой. Отныне вся стража переходит в твое подчинение. Будешь следить за порядком в Горбу и отчитываться только передо мной.
– Что ты делаешь? – изумилась Дженни.
– Способ, само собой, существует, – проворчал Хамфри. – Нет Вопросов, на которые не было бы Ответов, только вот вы никаких ответов не получите. Потому что это было бы контрпродуктивно. А теперь ступайте, не мешайте работать.
– Эти математические действия родственны, – указал другой Че. – Одно из них обратно другому. Да, делить эта таблица ничего не станет, но мы можем умножить дробь на дробь.
– Хамфри сказал, что его Ответ не сможет помочь, если вы не вступите в Заговор. Мне и самому это показалось странным в Обыкновении всякой путаницы куда больше, чем в Ксанфе, но с этими Тайнами там так не носятся По правде, я отношусь к Заговору так же как вы.
– Со здоровьем не шутят, – рассудительно промолвил Че, – мы должны раздобыть для тебя лекарство.
– Кому же охота, – поддержал ее Че. – Жуткое место, хуже тыквы.
От такого приема оробела не она одна.
Драккар погреб обратно. Второе испытание осталось позади. Теперь оставалось пройти третье и войти в замок.
– Знакомьтесь: это Придурок, Недоумок и Идиот.
– Ну ты учудила: это ж надо назвать огрицу «бедняжкой». Да она сама кого хочешь бедняжкой сделает, только ей попадись.
– Кто вам сказал, что она здесь?
– Какой безмозглый болван осмелился… – взревел было он, но едва увидел личико Нады, как его взгляд смягчился.
– Ох уж эти кентавры, – поморщилась Метрия. – Еще мелюзга мелюзгой, а уже умничают.
– Не стоит нас благодарить, – сказала Мела. – Мы сделали только то, к чему нас подталкивали и Добрый Волшебник, и Нада, и ее брат Налдо, и птица Симург. Такой компании трудно отказать, тем более что после исполнения задания мы рассчитываем получить-таки ответы на свои вопросы. Сейчас мы вернемся к Налдо: хочется верить, что он сдержит слово.
– Хрипишь? – заинтересованно переспросил Рогонос. – А громко? Ну-ка, хрипни!
– Не стоит нас благодарить, – сказала Мела. – Мы сделали только то, к чему нас подталкивали и Добрый Волшебник, и Нада, и ее брат Налдо, и птица Симург. Такой компании трудно отказать, тем более что после исполнения задания мы рассчитываем получить-таки ответы на свои вопросы. Сейчас мы вернемся к Налдо: хочется верить, что он сдержит слово.
Увидев вошедших, демонесса Дана удивилась.
Вершина оказалась совершенно голой: видимо, деревья – даже железное дерево – не слишком охотно укоренялись в твердом железе. Правда, оттуда открывался превосходный вид, но толку от этого, можно сказать, не было, потому что ничего похожего на замок Доброго Волшебника взору не открылось. Для лагеря это местечко тоже подходило плохо, а между тем близилась ночь. К тому же для того чтобы совершить нелегкий спуск по западному склону, все слишком утомились.
Окра не могла не признать эти доводы основательными.
Ища выход, Гвенни огляделась по сторонам и обратила внимание на разложенные по полу камни, за одним из которых она недавно пряталась. При внимательном рассмотрении они оказались разложенными весьма затейливым узором: то был сад камней в стиле рококо. Девочка вспомнила, что в изобразительном искусстве и архитектуре птицы рок привержены именно этому стилю, тогда как в музыке решительно предпочитают рок-н-ролл.
– В таком случае ее гадости тебя не обрадуют.
– Что? – пискнула совершенно ошеломленная девушка. – Я принцесса? С сестрой? И талантом волшебницы? Да быть этого не может.
Они подошли к обрыву, но тут, как нарочно, поднялся ветер.
Вместо того чтобы составлять Заговор, взрослым стоило бы позаботиться о том, как дать детям побольше полезных знаний.
– Уже удрал, – ответила Гвенни. – Это был огр Вдребезг.
– Ага, а зла ты ей, стало быть, не желаешь?
– Думаю, это дело поправимое, – сказала Нада и, словно бы в воздух, проговорила:
Семечко развернулось. Теперь светилось изображение замка, как надеялась Окра – изображение того места, куда они летели.
– Такие, что нужное слово может найти только мужчина, – с усмешкой сказала демонесса.
– За то, что приревновала его к этой русалке, – сказала Гвенни.
Но кот, разумеется, как всегда, побежал. Дженни рванула было за ним, но Че удержал ее.
Семя начало стремительно увеличиваться в размерах.
Говорил он неубедительно.
– Не в чем, а в ком. В твоем братце. Со смертью твоего отца он совсем отбился от рук и теперь стал хуже, чем когда-либо.
Но тут поджала губы и Мела.
– Опять у пае накладочка вышла, – смущенно сказал он, – Хамфри совсем забыл, что тебе отведена роль в демонской игре, той, в которой участвует Нада. Это и будет твоя служба.
Разъяренный Горбач со всей мочи проорал несколько ОЧЕНЬ ГРЯЗНЫХ слов. Кучка печенья превратилась в мерзкую жижу, и все находившиеся поблизости побледнели, однако, будучи взрослыми, устояли. И тогда паршивец выкрикнул НАИМЕРЗЕЙШЕЕ СЛОВО.