НАДА.

– Есть, и не один, – хмыкнула сиротка, – только нам не положено рассказывать о них смертным.
– Вообще-то твое место среди людей, – сказал Перебрал, когда она поделилась с ним такими соображениями. – Во-первых, ты из их племени, а во-вторых, внешностью многие из них (я, конечно, говорю о женщинах) не уступают нимфам, а умом иные (тут уж речь больше о мужчинах) приближаются к кентаврам. Помни об этом, когда придет время держать экзамен.
К тому времени, когда они добрались до Провала, малютка Ойбеда уже воспринималась всеми как взаправдашняя сиротка. Бедняжка с трудом поспевала за остальными, дрожала, хотя день стоял теплый, в своих лохмотьях и в ответ на любой вопрос жалобно стенала: «– .Спички!» Яне, хотя она, конечно, ни за что бы в этом не призналась, начинала испытывать к малютке сочувствие, несмотря на то что прекрасно знала, кем та является на самом деле.
– Это очень мило с вашей стороны, – сказала Яне, – однако боюсь, что наша задача связана с вашей: когда вы добьетесь своего, тогда и мы. Во всяком случае, мне так кажется.
– Ой, Че! Вернулся! – воскликнула она, бросаясь ему на шею.
– А тебя, поганец, я приговариваю к изгнанию из Гоблинова Горба. И не вздумай вернуться: первый жетоблин, которому ты попадешься на глаза, обязан будет тебя убить. Иначе он ответит головой.
– А у вас не возникает споров по поводу очередности? – продолжала выведывать огрица.
– Ну что, мы пошли? – спросила Окра.
– Надо же! – воскликнула Дженни. – У моего Сэмми почти такой же талант. Он может найти что угодно, кроме дома.
– Именно. Кому-то понадобилось доставить Дженни сюда. Музы этого не делали, и твое появление их удивило.
– Как бы мне хотелось найти дорогу домой, – промолвила она. В тот же миг Сэмми соскочил с рук и помчался вперед. Девочка, как водится, с криками побежала за ним.
– Не думаю, чтобы умножаться на дробь было больнее, чем на целое число, – сказал третий Че.
– Ясное дело. Тропа и мост зачарованы, так что настоящее, опасное чудовище там появиться не могло, но я, во-первых, не материализовалась, а во-вторых, не представляла для вас никакой угрозы. Иллюзии, даже самые чудовищные, за чудовищ не считаются. Вот ведь умора – вы без всякого вреда могли пройти сквозь меня, но у вас на это не хватило скакалки.
Мела была ошеломлена: ей казалось, что парад трусиков будет продолжаться вечно. Из-за обилия впечатлений она действительно совершенно потеряла представление о времени и только сейчас заметила, что снаружи, за оконным дуплом, уже темнело.
– И получил бы по физиономии, – фыркнула Нада. – Могу съездить по твоей, для реалистичности.
Так или иначе дикие женщины не могли обнаружить тропу, а ломясь сквозь кусты, отстали и вскоре скрылись из виду Сами беглянки тоже изрядно запыхались, однако, не будучи уверенными в том, что окончательно оторвались от преследовательниц, еще долго не сбавляли шагу.
Че и Гвенни уставились на нее, вытаращив глаза. По здравому размышлению, в ее словах имелся определенный смысл, а стало быть, и Заговор мог быть составлен взрослыми не из одной только вредности. Что, конечно, все равно не оправдывало его существования.
– А что мне остается? Раз нас переправили к тебе, на тебя и приходится надеяться. Профессор Балломут, похоже, знает, что тут к чему, но он вроде Доброго Волшебника. Оба долдонят что-то насчет контрпродуктивности.
– Ну, – ответила, поразмыслив, русалка, – наверное, разумнее всего было бы спросить о ней в замке Ругна.
– Ему и не надо. Только мужчина может сказать, что трусики вовсе не наиглавнейшая прелесть в Ксанфе, а лишь то, что находится с нею рядом.
Роксана подошла к гнезду, взяв семечко клювом положила его себе под крыло и что-то хрипло прокаркала. В тот же миг она закружилась в стремительном вихре, превратившись в расплывчатое пятно. Возможно, Роксана ускорила себя, а возможно, замедлила всех остальных Правда, продолжалось это недолго: птица вернула времени обычный ход.
– Ладно, хватит. И так знаю, какой ты умник.
Посреди комнаты на куче всяческой выпечки сидел мальчишка лет двенадцати. Набирая полные пригоршни, он подбрасывал печенье в воздух и смеялся, глядя, как оно крошится, падая на пол Должно быть, он, слопав сколько мог, изводил оставшееся, чтобы никому не досталось. Поступать так мог только настоящий поганец, но этот Горбач и был самым распоганым поганцем.
Посреди комнаты на куче всяческой выпечки сидел мальчишка лет двенадцати. Набирая полные пригоршни, он подбрасывал печенье в воздух и смеялся, глядя, как оно крошится, падая на пол Должно быть, он, слопав сколько мог, изводил оставшееся, чтобы никому не досталось. Поступать так мог только настоящий поганец, но этот Горбач и был самым распоганым поганцем.
– Что? – переспросила Яне.
Во внутренних покоях им повстречалась одна из жен Хамфри – немолодая, но проворная обыкновенка София.
– Это мой вопрос? – растерялась Гвенни.
– Способ, само собой, существует, – проворчал Хамфри. – Нет Вопросов, на которые не было бы Ответов, только вот вы никаких ответов не получите. Потому что это было бы контрпродуктивно. А теперь ступайте, не мешайте работать.
Со временем ее воспитатели решили, что раз девочка относится к людскому племени, ее нужно растить не болотной мымрой, а человеком; поскольку лучшими наставниками человеческого рода считались кентавры, они пригласили ей учителя, странствующего ученого по имени Перебрал. (Что или чего он перебрал, когда и с какой целью, никто не знал, да так и не узнал. Точно так же, как никому не ведомо, почему обычные бродяги «болтаются», «шатаются» и все такое, а ученые непременно «странствуют».) Взявшись за дело со всей свойственной его народу ответственностью, Перебрал научил ее говорить на человеческом языке, есть человеческую пищу, расчесывать волосы и носить человеческую одежду. Ей больше не разрешалось резвиться с нимфами голышом: нельзя сказать, чтобы ее это радовало, но Перебрал умел настоять на своем.
– Думаю, их надо просто поднести к глазам, – промолвил Че. – Хочешь, я сорву парочку и дам тебе?
– Сомневаюсь, – возразила ее же недавними словами Яне.
– От жалости ее слеза прошибает. Вы же не хотите попасть здесь под дождик.
Увидев их Яне заохала, а Окра заахала.
– Так все уже кончилось, причем вполне счастливо.
Оно расхохоталось еще пуще.
– О да! – хором воскликнули спутницы. – Тут творится что-то чудное.
– Ну, я полагаю, что по здравому рассуждению такой выбор не был бы лишен определенных преимуществ.
– Ни один мужчина не станет сражаться ради того, чтобы я стала вождем, – сокрушенно ответила Гвенни.
В это время в комнату вошли Айви и Грей Мэрфи.
И она, не дожидаясь ответа двинулась к центру пещеры.
– Насчет безобразия с тупостью у тебя дело и правда плохо, но насчет силы я бы не сказала. Помнишь, как ты Пробила дыру в стене Безымянного замка?
Чтобы хоть как-то приструнить Роксану, Гвенни должна была вернуть себе контроль над яйцом. Она устремилась к нему, на бегу вытаскивая из торбы палочку, но птица, ноги которой были гораздо длиннее, легко ее опередила. Но подскочив к яйцу, Роксана не уселась на него, а вытащив невесть откуда облачный шнур, привязала его к гнезду Гордиевым узлом. Теперь поднять его над гнездом не представлялось возможным, а само гнездо было намертво вделано в пол. Гвенни лишилась последней возможности как-либо повлиять на птицу. Причем произошло это из-за того, что она, поддавшись панике, стала прятаться, вместо того чтобы воспользоваться палочкой сразу, как только спрыгнула с клети. Похоже, в данном случае Гвенни не продемонстрировала качеств настоящего вождя, но, впрочем, обстоятельства складывались так, что шансов им сделаться у нее оставалось немного. Правда, переживала девочка не столько из-за этого, сколько из-за друзей, попавших в беду, как ей казалось, по ее вине.
Так и получилось. Мужчины вылупились, после чего один из них грохнулся налево, другой направо, а третий на спину. Мальчик остался стоять, но с совершенно очумелой физиономией.
– Ха-ха, дуреха четырехглазая, – рассмеялся Горбач. – Очки-то твои тю-тю, свинопотам схрумкал. Теперь ты слепая, как летучая мышь.
– Но, профессор, сценарий без конца переделывается и к тому же всего не охватывает. Вдруг, например, ему придет в голову меня поцеловать?
Девушка при этом понимала, что со стороны Окры то была немалая жертва. Она предпочла бы понравиться Вдребезгу, но ради победы пошла на поступок, который должен был внушить ему отвращение.
– Я не могу бросить их одних! – воскликнул Кентавр и принялся стремительно снижаться. Он спустился к дереву, вошел в свое тело и картинка истаяла.
Че вспомнил, как приятно было ему целоваться с ней, пусть это была только игра. Теперь, будучи посвященным в тайну, он понимал, в чем тут дело. Конечно, их отношения должны были остаться, как говорили старшие кентавры, «платоническими», поскольку они принадлежали к разным видам, а на скрещивание в обществе смотрели косо Кентавры единодушно осудили брак кентаврицы Чем, бабушки Че, с гиппогрифом Ксантом, в результате которого на свет появилась Чеке, первая в Ксанфе крылатая кентаврица. Гоблины ничуть не лучше отнеслись к браку гоблинши Глори с гарпием Гарди, которым аист принес крылатую гоблиншу Глоху. Че смотрел на такие вещи разумно и полагал себя обязанным продолжить род, который едва возник. Правда, для этого требовалась крылатая кентаврица, а где ее найти, Че не имел ни малейшего представления.
– Честь имею представиться – дракон Драгоман, – промолвил он. – Могу ли узнать, кто осчастливил мое скромное жилище своим появлением?
Однако это не заставило их прекратить поиски входа.
– А вот Кондрак говорит, что ты так же прелестна; как кипящая лава только что извергшегося вулкана, – перевел Налдо.
Яне досталось великолепное голубое платье в комплекте с чудесными туфельками.
– Может, на банкете?
– За то, что приревновала его к этой русалке, – сказала Гвенни.
– А если мы дадим тебе семя? – спросила Окра.
– Но поспеешь ли ты за ним, если это будет далеко? – прервал ее кентавр. – Наверное, нет, а вот я поспею. Гвенни, – повернулся он к гоблинше, – ты не могла бы раздобыть нам шнур или веревку? Что-нибудь, к чему можно привязать что-то легкое, и тащить с той скоростью, с какой потребуется.
Из дальнейшего стало ясно, что такая замечательная находка, как нечто пребывающее меж «роком и твердью» (она еще получит развитие в девятнадцатой книге), принадлежит Джону Родригесу; идея шаловливой юбчонки – Синтии Беллах, а мысль спровадить Налдо на Кудыкину гору – Чарльзу И. Брауну. То, что у Айви должна быть сестра-близнец, пришло в голову Джоанне ван Урсшот, и в обыкновенской реальности эта фантазия осуществилась самым неожиданным образом. А именно:
– Дует, – заметила Дженни. – Если мы сделаемся почти невесомыми, не сможет ли ветерок подхватить нас и унести неведомо куда?
– М-м-ожет и н-нам по-пррр-оббб-овать, – стуча зубами, пробормотала Гвенни и тут же повернулась к ближнему скелету.
– Ну ладно. Сейчас вызову дежурного демона, чтобы проводил вас к ней.
Полет завершился в изумительной красоты хрустальной пещере, заполненной гигантскими кристаллами, в каждый из которых была вморожена прелестная девушка.
Не дожидаясь приглашения, Горбач выскочил вперед, чтобы первым выбрать задание. Гвенни могла бы возразить, но ей не хотелось быть невежливой. Мальчишка долго не мог выбрать, но наконец решился, распечатал один конверт и с удовлетворением произнес:
Дженни устремилась к Че.
Он выскочил на ристалище позади Окры и, подскочив, сорвал шляпку с ее головы.
Гвенни вздохнула, понимая, что ее долг перед Дженни определенно становится неоплатным. Но с другой стороны, это был вздох облегчения: ей очень не хотелось расставаться с подружкой, рядом с которой она провела два лучших, самых счастливых года своей жизни.
Трусики с прилаженными на самом интересном месте часиками были отвергнуты потому, что она надеялась на счастье со своим избранником, а счастливые, как известно даже в Обыкновении, часов не наблюдают.
– Да это принцесса Айви из замка Ругна! – ахнула Годива.
– Было бы с кем драться, – фыркнула Окра. – Неужто тебе не сладить с этим мелким поганцем? Двинь ему разок по башке.
– Конечно, ничего, – сказала Роксана. – Неужто я позволила бы подкладывать к такому важному яйцу всякую всячину?
Проделав дыру необходимых размеров, огрица подтянулась и выбралась на пол невероятных размеров зала.
Переглянувшись, девочки покатились со смеху, потому что увидели и мечты друг дружки. Мечты, в которых все эти глупые мужчины варились в одном булькающем котле.
Окра метнула в гнусса свой нож и угодила в то место, где у людей и даже у огров находится сердце. Гнусе по причине полнейшей бессердечности остался жив, однако завопил от боли и вылетел из палатки.
Оказалось, что выход из пещеры расположен над отвесным склоном, но прежде чем Мела успела задуматься, как же спуститься вниз, к пещере подлетел грифон. Чудовище с орлиной головой и львиными лапами зависло перед лазом, но широкие крылья не позволяли ему залететь внутрь.
Конечно, любой камень ничего не стоило сдвинуть с места палочкой, но чтобы сделать это, пришлось бы отпустить Роксану. Увы, ее угроза оказалась неосуществимой.
– Но обыкновены непредсказуемы, – возразила Нада. – Как я могу предугадать, что придет ему в голову, если не обучу его хорошим манерам?
– А вы можете меняться сколько угодно? – полюбопытствовала Окра.
Разинув пасть, он приподнялся и плотоядно уставился на неожиданных гостей. Потом его взгляд упал на обтянутую влажной тканью грудь Мелы, и дракон застыл.
– Не могу, – покачала головой Гвенни. – Я воспитанная гоблинская девочка, а воспитанные девочки не дерутся. К тому же только это и придает смысл затее сделать вождем женщину. Забияк хватает и среди наших мужчин.
Птица неохотно кивнула снова.
– Возможно, это выяснится, когда мы доберемся до замка Доброго Волшебника, – предположила Окра.
– Но, профессор, сценарий без конца переделывается и к тому же всего не охватывает. Вдруг, например, ему придет в голову меня поцеловать?
– Сейчас посмотрим, – с воодушевлением промолвила сиротка, направляясь к здоровенному валуну, имевшему форму сердца. – Спички, – прохныкала она, вложив в это слово всю душу, что для существа бездушного являлось вершиной сценического перевоплощения.
– Но ведь мы и есть «состязающиеся стороны», – сказала Гвенни.
Дикие женщины не прекращали безумных попыток напасть на нее, так что Роксана налопалась до отвала.
Однако про себя она не могла не согласиться, что мыслил мальчишка в правильном направлении.
– Вижу, Кондракова коллекция тебе нравится, – заметил Налдо.
– Просто здорово! – горячо подхватила Мела.
Порешив на этом, спутники свернули по боковой тропе на восток и ко второй половине дня вышли к большой реке, столь широкой и полноводной, что казалось решительно невозможным, чтобы ее исток мог находиться где-то недалеко, на северной стороне провала. Однако Че объяснил девочкам эту странность.
– Они наверняка попытаются вас надуть, облапошить, обдурить, обвести вокруг пальца, – сказала Метрия, – однако (это у них такая забава) попробуют сделать это, не прибегая к прямому вранью. Будьте начеку: как только я начну навязывать кому-то из них спички, стало быть, он норовит вас провести.
– О, привет, сестренка, – хмыкнул он. – Хочешь знать, что я о тебе думаю?
– Как раз это я и имею в виду. Можешь ты во сне переправить нас туда бодрствующими, чтобы нам не пришлось ждать?
– Пошли к Хамфри. Может быть, он втолкует тебе, что к чему.
– Хм… – сказал дракон. – Вообще-то женские чары тоже представляют собой некую разновидность магии, но тем не менее твое заявление требует особого рассмотрения. Не согласишься ли ты показать мне твое сокровище?
Плот уже миновал остров, когда задул встречный ветер. Он замедлил движение, но был слишком слаб, чтобы пересилить течение и прибить суденышко к берегу.
Или уронить.
– Так говори же скорее! – нетерпеливо воскликнула Дженни. – На то, чтобы доставить ее сюда, у нас меньше дня.
Тут Дженни вспомнила об их задаче.
– Притязай, коли есть охота. Я не против, – уклончиво ответил тот, однако Дженни отчетливо разглядела над его головой образ Горбача в мантии гоблинатора.
– КТО ТЫ, ПО-ТВОЕМУ, ТАКАЯ? И ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, ТЕБЕ НУЖНО?
– По-моему, пушка встала не на предохранитель, а на ноги, да на них и убежала, – промолвила Дженни. – Правда, я даже спрашивать не буду, что это за предохранитель такой – наверняка та еще гадость. Думаю, обыкновены страшно боятся самоходных пушек.
– Нам ведь неизвестно, почему выбрали тебя и кто это сделал, – сказал Че. – Возможно, на то была веская причина. Возможно, когда-нибудь мы о ней узнаем, а пока для верного суждения у нас недостаточно сведений.
– Заведешь бак с кипятком и будешь макать туда башкой всякого, кто попадется.
– Ой, трусики! – пискнула, оказавшись внутри, Яне. – Как много, и какие все миленькие!
– Здорово, мне бы тоже хотелось. Но самого себя мне не изменить. Вот деревяшки, каменюки и все такое – это сколько угодно.
Птица на картинке стала такой же, как наяву. Имя было угадано.
– Рявкни погромче, по-огрски, – отчаявшись попросила русалка. – Вдруг это поможет.
– Но это гадко! – выпалила Гвенни.
– Мне кажется, в моем трюме вам будет удобнее, – упрямо повторил дракон.
Неожиданно раздался глухой удар – лодка стукнулась о берег, да так, что Окра едва из нее не вылетела. Она обрадовалась, решив, будто добралась-таки до места, но, оглядевшись по сторонам, поняла, что никакого замка здесь нет и в помине.