РАЗУМНО РЕШИЛ НЕ

Дракон посмотрел вниз, пожал плечами и улетел прочь. Будучи существом разумным, он разумно решил не связываться с теми, на кого не действует самое действенное его оружие, и доказал тем самым, что вовсе не все драконы являются безмозглыми тварями, у которых на уме одни драки.
Вскоре Мела надела симпатичную юбочку из шотландки в тон трусикам. Она закрывала их полностью, а случись шаловливому ветерку приподнять подол, никто бы не успел понять, что на виду оказались именно трусики.
– Какая разница»? – надувшись, Метрия скрылась за вешалками, но тут подала голос Яне.
– Какой безмозглый болван осмелился… – взревел было он, но едва увидел личико Нады, как его взгляд смягчился.
– Недоумок! – возгласила Гвенни, и к ней подошел третий из давних соратников. – А тебя я назначаю Министром Иностранных Дел.
– Вижу, – пробормотала Гвенни со странной улыбкой, – нам нужно кое-что тебе показать. Че, ты как?
– Но тогда это не торговля, а обман. Надо платить настоящими деньгами.
– Коллекция разрастается, экспозиционных площадей не хватает. Нельзя же громоздить экспонаты один на другой. Пещеру придется реконструировать, а тебе тем временем постоять в запаснике.
– Но я не вижу твой сон, а сама в нем нахожусь, – заметила Гвенни.
Гвенни сняла очки – здесь, в реальности, они оставались на ее носу – и радостно воскликнула:
– Что же это за служба такая, коли в ней нет никакой опасности, – не понял Идиот.
Весь следующий день (насколько можно было судить о ходе времени при отсутствии луны и солнца) они ели каштаны, сосали ириски и пили молоко из кувшинок. Никто их не тревожил: если в реке и водились другие чудовища, то они, должно быть, уже прослышали, чем на этом плоту угощают.
– Раньше я всегда удивлялась тому, почему розовые трусики считаются особо заманчивыми, – восхищенно промолвила Яне. – Но теперь мне ясно. Они такие… такие…
Очевидно, паршивец не представлял себе, что могли бы делать, оставшись наедине, взрослые. Вместе с запретными словами из его головы вылетели и все относящиеся к ним познания.
– Это несущественно.
– Вот как? А дорогу вы знаете?
– Смотри, я решила оставить тебя в живых, но могу и передумать, – невозмутимо отозвалась Гвенни.
– Теперь мне понятно, что это такое, – проворчал Че. – Самоходная пушка. Надо же, а я думал, такие гадкие вещи встречаются только в Обыкновении.
Поблескивая зеленоватой чешуей, дракон выпустил из ноздрей две струйки пара, обварив кусты по обе стороны тропы. Еще несколько мгновений, и они превратятся в паровые биточки.
– Ой! Оно разговаривает! – испугалась девушка.
Некоторые из его приспешников двинулись было к Гвенни, но на пути у них выросла Окра.
– Я Че, спутник Гвенни. Считается, что мне суждено изменить ход истории Ксанфа, – представился маленький кентавр, а когда деревья пропустили и его, вежливо поблагодарил:
– Ты не со зла: просто случайно надела на голову шляпку от бледной поганки. Это растение придает лицу нездоровую бледность.., и на характер влияет не лучшим образом. Видишь, об этом сказано в моем справочнике.
– Так делать нельзя, – покачала головой Годива. – Он паршивый мальчишка, но тем не менее член племени и сын вождя, пусть и незаконный… Гвендолин не может начинать правление с нарушения обычаев. Власть дается вождю, чтобы защищать сородичей, а не причинять им вред. Однако если она заставит его забыть то, что ему знать не положено, это пойдет Горбачу только на пользу. Такую процедуру можно рассматривать как лечение.
Нада отошла от реки и Чудо-в-Перьях, улучив минутку, подошла к ней.
– Та, с палочкой, должно быть, гоблинша Гвендолин, – сказала Мела. – Мне доводилось слышать, будто у гоблинов имеется волшебная палочка, позволяющая поднимать предметы в воздух и перемещать их. Наверное, эта Гвендолин удерживает птицу подвешенной, чтобы та ее не склевала.
– Прежде чем что-то ему рассказывать, нам надо попасть в его замок, – сказала Дженни. – А мне сдается, что этот путь не для нас.
Сэмми, не теряя времени, поспешил к подъемному мосту. Который, стоит отметить, было опущен, а опускные решетки ворот подняты. Создавалось впечатление будто в замке ожидали гостей, хотя в это верилось с трудом. Откуда здесь могли знать о каверзе Горбача и о том, что им удастся забраться в такую даль и высь?
– Эротический комплект. Вязаный лифчик из морских водорослей в сочетании с юбкой в стиле либидо и классическими белыми тапочками создает неподражаемый ансамбль. Эти вещи принадлежали одной исключительно сексуальной красавице с чрезвычайно утонченным вкусом.
– Вы уверены?
Как только Дженни приземлилась, Че заключил ее в объятия. Не такая хорошенькая, как Гвенни, она все равно была его лучшим другом, и он от всей души радовался ее спасению.
Че открыл было рот, желая заявить, что логика подобного подхода к делу ему как раз и не понятна, но вовремя сообразил – этот вопрос являлся чисто риторическим, и никакого ответа, кроме заранее предусмотренного, не допускал.
– Не умничай, твое дурацкое размножение тут ни при чем. Для вашей компании волшебник решил сделать заключение.
– Конечно, я могу только строить догадки, – сказала Гвенни, – но мне кажется, это связано с тем, как мужчины смотрят на таких женщин, как русалка Мела.
С этим спорить не приходилось.
– То что надо! – воскликнула Яне.
– Дженнифер, зачем взрослые составили свой Заговор?
В одном месте они приметили дремавшего неподалеку здоровенного дракона с весьма примечательными признаками принадлежности к мужскому полу.
– Ну, не без того, конечно, – благодушно согласился наг, свернувшись в кольцо и подняв над змеиным телом человеческую голову. – Нужно относиться к чужим вкусам и пристрастиям с пониманием. Именно в силу прискорбного непонимания Кондрак поджарил твоего мужа, и он вовсе не хочет ссориться с тобой. Вообще-то, мы с ним сидели, играли в кости (благо костей тут сколько угодно) и говорили о политике. Нас объединяет вражда с гоблинами, к тому же он получил важное сообщение от крылатых чудовищ. Никаких гостей мы не ждали, а когда вы появились, мне подумалось, что наша встреча может иметь определенную цель.
– Очнись! – кричала она. – Выходи!
– Вот тебе и «ну»! Действуя совершенно бескорыстно и с риском для себя, ты спасла Дженни и обеспечила Гвендолин должность вождя. Тебе, может, и невдомек, но то были деяния Главного Действующего Лица, – принц склонил голову и добавил:
– Хм.., возможно, не так уж и гадко, – промолвила она после недолгого размышления. – Но неужели это все?
Зевает, зевает, а потом как цапнет.
– Но куда мы пойдем теперь? – Гвенни перевела разговор в практическое русло.
– Хорошо, государь.
– Че! – воскликнула она. – Попробуй сделать плот легким. Может быть, тогда ветер поможет нам добраться до острова.
– Тогда не знаю. Может быть, нам придется оставить птицу замедленной, а семя просто положить на пол. Надо думать, рано или поздно его сила ослабнет, но мы к тому времени уже смоемся из замка.
– Это что такое? – спросила, указывая на них, Окра.
– Да они на одно лицо! – воскликнула Окра.
Счастливая обладательница аж трех пар превосходных трусиков отправила их в свой невидимый кошель.
– П-ривет! – пролепетала Яне, неожиданно смутившись. До сих пор ей не доводилось видеть мужчину своего племени.
– Застроить, пристроить, утроить…
– Договориться можно, – продолжил Че, не удостоив внимания ее колкость. – Но только если Метрия пообещает сохранить тайну. Наше дело требует секретности.
– Кондрака? – в ужасе переспросила Мела.
Это зависело от трусиков и от ее настроения.
Это было разумно: осторожность еще никому не вредила. Мела подошла к яйцу, Роксана двинулась в том же направлении. Правда, она оставалась замедленной на три четверти, что упрощало дело.
Семя начало стремительно увеличиваться в размерах.
– Итак? – сердито буркнул Хамфри, оторвав взгляд от фолианта.
– Полдень! – торжествующе вскричал Горбач. – Давай, Вдребезг! Пора драться!
– Теперь надо испытать ее на Горбаче, – сказала Гвенни – Удовольствия это не сулит, но надо прибрать его к рукам поскорее, пока он не сообразил, что я вернулась и могу попытаться ему помешать. Мама проследит за тем, чтобы дети не выходили в тоннели, пока мы не уведем Горбача под Горб. А сейчас она укладывает для нас торбы с припасами и снаряжением.
– Пропуск? – не поняла Гвенни.
Роксана подошла к гнезду, взяв семечко клювом положила его себе под крыло и что-то хрипло прокаркала. В тот же миг она закружилась в стремительном вихре, превратившись в расплывчатое пятно. Возможно, Роксана ускорила себя, а возможно, замедлила всех остальных Правда, продолжалось это недолго: птица вернула времени обычный ход.
– Так зовут здешнего хозяина, – подтвердил принц. – А ты ожидала найти тут кого-то другого?
– Ой, но ведь я сейчас не пою! Почему же сон продолжается?
В это время в комнату вошли Айви и Грей Мэрфи.
– Понятно. А ты?
– О, Чудо-в-Перьях! Из всех моих знакомых демонесс только у нее одной нежное сердце. То есть сердца у нее, конечно же, нет, но ведет она себя так, будто оно у нее добрее, чем у многих смертных. Но мне было невдомек, что она поселилась среди огров.
– Мышка! – удивленно пискнула она. – Шоколадная мышка!
– Наверное.
Темнело. Че охотно провел бы ночь под кровом, но не мог позволить себе терять время. Он считал себя обязанным сделать все возможное, чтобы помочь Дженни, ведь его неудача могла обернуться бедой. Если она не выдержит последнего испытания, гоблины, пожалуй, убьют ее, а их народ так и останется невежественным, злобным племенем А ведь не исключено, что ему предназначено изменить ход истории Ксанфа именно таким образом – способствовать смене власти в Горбу. Гоблины, наряду с драконами, древопутанами и отдельными проявлениями зла вроде Конпутера или Тучной Королевы, представляли собой сущее наказание Ксанфа, однако благотворные перемены в Горбу рано или поздно затронули бы и иные гоблинаты Исправление столь многочисленного народа стоило любых усилий.
Все рассмеялись, но смеялись недолго. Слишком уж сказанное походило на правду.
Легкомысленные нимфы рады были повозиться с любой малышкой, однако было очевидно, что это не маленькая нимфочка, а человеческое дитя. Это не укрылось и от одной наблюдательной болотной мымры. Мымры народ хоть и неказистый, но сострадательный. Зная, что в Долине нимф по ночам действует позабудочная магия, они решили избавить девочку от превращения в красивое и беззаботное, но совершено безмозглое существо. Ночью, когда нимфы погрузились в сон, мымры выкрали дитя, переплыли с добычей болото и устроили ее в своем уютном логовище.
Впрочем, Окры все это касалось лишь постольку, поскольку именно на этой достопамятной свадьбе мать Окры, Папоротница Годзилла, получила отлитый из чугуна дочуркин гороскоп. Повивальная бабка, занимавшаяся заодно гаданием и ворожбой, объявила, что расположение рун, звезд и бычьих кишок предвещает маленькой огрице как хорошее, так и дурное. Хорошее сводилось к тому, что Окре (полным именем ее не называла даже матушка, поскольку ни одному огру было не под силу выучить этакую прорву слов) суждено в будущем занять в Ксанфе видное положение. Впрочем, Годзиллу это известие не слишком обрадовало: она поняла пророчество так, что Окра со временем усядется так высоко, что ее будет отовсюду видно. На гору залезет или что-то в этом роде. А вот дурное известие оказалось и впрямь дурным: бедная малышка случайно нарвалась на потерянное, надо думать, кем-то из донных прокляторов, проклятие и в результате – о ужас! – заполучила магический талант.
– А вот я насчет этого «парадоксально» ничего не поняла, – призналась Дженни. – В чем тут суть?
Но кот полностью сосредоточился на вылизывании лапы, явно не испытывая сомнений в том, что нашел самое подходящее место. Ну а поскольку проповедники хоть и отличаются редкостным занудством, но особой опасности не представляют, все решили залезть в нишу. Правда, для Че могли возникнуть затруднения, но Дуб услужливо опустил толстую ветку и помог кентавру забраться. Внутри ниши было чисто, просторно и полно самых разнообразных плодов. Удобно устроившись, Гвенни присмотрелась к ближайшему листу и прочла:
– Кот Сэмми может найти что угодно, кроме дороги домой, – пояснил Че. – Так что, если мы попросим его найти то, что нам требуется, а я последую за ним, мы и искомое обнаружим, и кота не потеряем. Итак, я отправляюсь на поиски, и некоторое время меня не будет. Но Гвенни позаботится, чтобы вас угостили и отвели вам на ночь комнату. А завтра, глядишь, ваше семечко подзарядится, и вы улетите куда вам нужно. Мы очень благодарны вам за помощь и сожалеем о том, что отвлекли вас от ваших собственных дел.
– Он опасный?
Гвенни опустила свинопотама по ту сторону расщелины и направила палочку на Че.
– Не считая птицы рок, – поправила его Дженни, и тут же у нее возникло весьма неприятное подозрение. – Послушай, а чем эти птицы питаются?
– Еще бы ты женился, в девять-то лет! – фыркнула Электра.
Конечно, любой камень ничего не стоило сдвинуть с места палочкой, но чтобы сделать это, пришлось бы отпустить Роксану. Увы, ее угроза оказалась неосуществимой.
Вскоре они уже шагали по зачарованной тропе, ведущей на северо-восток. Окольные тропы проходили около многих весьма интересных мест, однако путники твердо вознамерились не отвлекаться и, чтобы не сбиться ненароком с прямого пути, у каждого перекрестка просили Сэмми найти этот самый прямой путь. Правда, указатели на некоторых боковых тропках – например «Быки и Медведи» – не могли не вызвать интереса. Гвенни никогда не видела ни тех, ни других и до сих пор не подозревала, что такие звери вообще водятся в Ксанфе. Оттуда доносился топот, перемежавшийся сдавленным рычанием И невразумительными возгласами. Табличка «Конпутер – лучший друг путника» на другой тропке определенно не внушала доверия. Тропка за указателем «Самая Верхотура» бежала к возвышавшейся над деревьями вершине.
– Бедная сиротка! – закатила глаза Мела.
– Э, да это волшебник Грей Мэрфи! – радостно воскликнула Метрия – Вот сейчас будет по-настоящему интересно!
– Что вы увидели? – спросил заинтригованный Че.
Сон истаял, и Дженни вернулась в чащу проповедника. Она тосковала по дому, но, подобно Че, оставалась верной дружбе и данному слову.
– Просто так взять да подняться у нас не получится, – объявила она. – Менады настолько дикие женщины, что всех, кто им попадается, разрывают на части. А тех, кто не попадается им, пожирает Пифон. Правда, на горе живут еще и музы, но они ни во что и не вмешиваются.
– Ну, не знаю, мне они об этом не говорили,. – сердито буркнула девочка. – Может быть, взрослые завидуют детской способности беззаботно и искренне веселиться.
– Доставай-ка пропуск, Гвенни, – напомнил Че, – Мы ведь не хотим угодить дракону на обед.
– Нет, ворочаюсь до утра. Я гиперактивна, – этим великолепным словом кентавр обозначал ее излишние возбудимость и подвижность.
Ракета, как назвала семя Симург, летела над поверхностью Ксанфа особым образом… Окра попыталась вспомнить, как это называется, и в ее памяти всплыло роскошное слово горизонтально. Как и многие чудные слова, это имело значение, ничуть не походившее на звучание ни с горем, ни с горением, ни с зонтами оно не было связано ни малейшим образом и означало, что семя не поднимается и не опускается, а остается на одной высоте над стремительно уносящейся назад поверхностью.
Так и получилось. Мужчины вылупились, после чего один из них грохнулся налево, другой направо, а третий на спину. Мальчик остался стоять, но с совершенно очумелой физиономией.
– Если даже краешек его так прекрасен, – восторженно выдохнула Гвенни, – то каково же оно целиком?
– Конечно, понял, я же кентавр. Это слово из моего словаря, лексикона, вокабуляра…
– Она самая. София поменялась со мной. А вы, должно быть, Мела, Окра и Яне. Давайте займемся вашими нарядами. У меня тут есть из чего выбрать, а надо будет подогнать – подгоним.
Часть скульптурной композиции – Дженни, наша очередь действовать, – сказал Че и легонько хлестнул яйцо хвостом.
Туда вообще не стоит попадать никому, кроме самих драконов, живущих, как каждый знает, по своим драконовским, неприемлемым для всех прочих законам. Девушка поняла, что теперь ей не остается ничего другого, как вернуться к развилке и испробовать другую тропу. Предстоящая потеря времени несколько искупалась в ее глазах возможностью удовлетворить-таки любопытство. Однако пока она размышляла об этом, на тропу опустилась тень, а следом за ней и сам дракон. Который, таким образом, отрезал ей путь к отступлению.
Окра с Мелой проследили за ее взглядом и увидели груду костей и черепов, над которыми со свода пещеры свисали подозрительно наблюдавшие за ними летучие мыши. Настроенные, судя по виду, не слишком доброжелательно. Хуже, впрочем, было другое: в глубине пещеры на уступе находилось заполненное драгоценными камнями драконье гнездо. А в гнезде сидел дракон.
– Ой! А где чудовище? – воскликнула Гвенни, озираясь по сторонам.
– Мне кажется, Че все говорил правильно, – ответила девочка с совершенно несчастным видом.
Когда они добрались до главной пещеры, там их уже поджидал окруженный приспешниками Горбач. Паршивец притащил грязное перо из хвоста гарпии, уверяя, что его владелица была самой настоящей старухой. Он был совершенно уверен в том, что Гвенни в Горбе не появится, и, чтобы стать вождем, ему нужно только дождаться вечера. Приятно было посмотреть, как вытянулась его физиономия при виде сестры.
– Ох, не нравится мне это, – с дрожью в голосе шепнула русалка, схватив огрицу за руку. – Может быть, время здесь не только замедляется, но и замерзает. И мы чего недоброго вмерзнем в какой-нибудь кристалл, как эта бедняжка. Давай-ка уберемся отсюда.
– Потерпи чуток, – сказал Налдо. – Думаю, скоро для многих все прояснится. Я удовлетворю ваше любопытство, только… – он огляделся по сторонам, – только прикажи выставить дозорного. Я ожидаю появления одной особы, к которой следует отнестись с почтением Гвенни распорядилась выставить дозор, после чего компания друзей отошла в уголок, подальше от шума и брызг устроенной Идиотом головомойки.
В этом имелся определенный смысл, хотя обе девочки не до конца понимали, где тут сны наяву, где явь во сне, и что, в конце концов, есть что.
Однако Вдребезг знал толк в схватках, и это его не ошеломило. Он снова взмахнул дубиной, а когда Окра парировала ее когтем, нагнулся и, схватив свободной рукой соперницу за волосы, поднял ее в воздух. Шляпка при этом сбилась на бок, но с головы не слетела.
Хорошо, что вы явились: нам и вправду требовалась помощь.
Гвенни тем временем оправилась от очередного мушиного чмока. Она испытывала неловкость оттого, что такое приключилось с ней в присутствии этого очень даже симпатичного молодого человека, однако за время поисков дара речи у нее возникли кое-какие соображения.
– А почему она не развела огонь и не согрелась? – полюбопытствовала Окра. – У нее же были эти палочки?