ПАУТИНА НАТЯНУЛАСЬ

Но Гвенни и тут нашла выход: она бросилась вперед, прямо к той ноге, которой птица в данный момент цеплялась за пол. Удивленная Роксана выпростала когти, чтобы схватить девочку, но та оказалась проворней и успела пустить в ход палочку. Но теперь она не стала бросать противницу на стену, а оставила ее в подвешенном состоянии, так что та не могла двинуться.
Белые, розовые и – под цвет ее волос – желтые. При этом надевать ни одни из них девушка не стала. Она уже была в трусиках, а новые приберегла про запас. И для разнообразия.
Заметив приближавшуюся компанию, молодой человек остановился.
– Только ему не найти обратной дороги, – промолвил Че. – Но беда невелика, у меня прекрасная память, и путь я запомню.
– Это поганская шляпка, – сказала огрица, – совершенно изменила мою натуру. А в обычном состоянии у меня бы это не получилось.
Потом Яне рассказала спасительницам свою незамысловатую историю. Окра в ответ поведала ей о своей мечте стать Главным Действующим Лицом, а при особом везении еще и избавиться от астмы. Мела сказала, что она относится к породе морских чудовищ-долгожителей, и поэтому полная ее история была бы слишком длинной, однако сейчас она занята поисками подходящего мужа.
И в это же самое время огромные потолочные панели сдвинулись, закрыв небо и путь к отступлению. Послышался стук закрывающихся ворот и скрип механизма поднимающегося моста. Похитители яйца оказались запертыми в замке наедине с разгневанным чудовищем.
– К мужу? К эльфессе Дженни? К судьбе? Нет, не думаю.
– Мы должны добраться до того облака! – заявила Гвенни.
Палочка перенесла его через пропасть, и как только Че приземлился, свинопотам с ревом устремился к нему.
– Да будь ты хоть Симметрия, хоть Стереометрия, хоть кто угодно.., тут нет ничего интересного, так что можешь оставить нас в покое.
– Мяу! – возмутился кот.
Вскоре они уже шагали по зачарованной тропе, ведущей на северо-восток. Окольные тропы проходили около многих весьма интересных мест, однако путники твердо вознамерились не отвлекаться и, чтобы не сбиться ненароком с прямого пути, у каждого перекрестка просили Сэмми найти этот самый прямой путь. Правда, указатели на некоторых боковых тропках – например «Быки и Медведи» – не могли не вызвать интереса. Гвенни никогда не видела ни тех, ни других и до сих пор не подозревала, что такие звери вообще водятся в Ксанфе. Оттуда доносился топот, перемежавшийся сдавленным рычанием И невразумительными возгласами. Табличка «Конпутер – лучший друг путника» на другой тропке определенно не внушала доверия. Тропка за указателем «Самая Верхотура» бежала к возвышавшейся над деревьями вершине.
– Это просто песик. Он из созвездия Гончих Псов. Как я понимаю, на него рыкнула Большая Медведица; он с перепугу пустился бежать и добежал до самого Ксанфа. Потом прибился к замку да тут и остался. Вся эта история стоила бедняжке потери памяти: он забыл свою породу и теперь меняет ее каждый день. Все надеется вспомнить настоящую. Сейчас, вижу, он явился со двора, вот и выглядит дворнягой.
– Поймал на вредности. Она решила, что мне не хочется ни того, чтобы она оставалась с нами, ни того, чтобы отправилась в замок, потому что там интереснее, чем на дороге. А того не сообразила, что могла бы находиться и здесь, и там.
Выход нашла Дженни.
– Ну что ж, завтра с ним и увидимся… – привидение растаяло в воздухе.
Да и остальные выглядели не легче.
– Она? – удивилась Мела. – А что в ней особенного?
– Не совсем так, – указал Налдо. – Туда не смеют соваться крылатые чудовища. Все прочие остерегаются делать это из-за менад и Пифона. Но мне кажется, что три девицы, пребывающие в крайней нужде, смогут одолеть эти препоны. Итак, вам надлежит пойти на Парнас и рассказать Симург об угрозе. Потом возвращайтесь, я сдержу свое обещание.
– Да, несколько лет. Но потом в замке появился исполняющий обязанности, так что Ответ получить можно.
– А что нам за дело до какого-то, кентавра и гоблинши? – спросила Яне.
– Что такое? – спросила Гвенни.
– Тут-то я тебя и поймала. Именно это слово и имелось в виду.
– Ей-то от нас ничего не надо, но деваться ей некуда, – усмехнулась Метрия. – Ее вина в том, что она выпила вина в тыкве. Даже не выпила, а только пригубила, но и это ее чуть не погубило. В Сонном Царстве нельзя ничего есть и пить. Она приговорена к исправительным работам и теперь отбывает свой срок.
– Погоди сдаваться, давай все обсудим, – возразил Че, беря в руки бумажку. Они удалились в покои Гвенни, где стали держать совет. Прежде всего Че объяснил Дженни смысл задания.
Все задрали головы, но не увидели ничего, кроме безмятежно плывшего по небу белого облачка.
– Неодушевленные предметы, – подсказал Че.
– Да? Ну тогда мне остается одно.
– А нет ли на горе зачарованной тропы? Или просто такой, возле которой не караулят эти страшилища? – спросила Окра.
– Наша? – удивилась Яне.
– Я Сустав, – сказал один из малышей. – Сын Косто.
Дженни прекрасно понимала его, ведь он являлся единственным отпрыском своих родителей и, соответственно, единственным, кроме них, представителем своего вида в Ксанфе. Ей ли, оказавшейся заброшенной в чужой мир, не знать, что такое одиночество?
– Постой! – воскликнула Гвенни. – А вдруг это опасно? Пусть Вопрос задаю не я, но ведь затеяно все это из-за меня. А значит, и идти надо мне.
К тому же, с того момента как Че хлестнул ее хвостом, прошло не так много времени, и она оставалась довольно легкой.
– Не совсем, но у нее разбились очки, а достать новые не было времени. Она обладает особым зрением, но в схватке с огром это ей не поможет.
– Не знаю, – покачала головой Дженни. – Вообще-то мои сны прерываются всякий раз, когда возникает внешняя помеха, это как при разъединении с тыквой. Или когда я прекращаю петь.
– ОГРИЦА, – раздался в голове Окры голос, – УПРАВЛЯЙ РАКЕТОЙ. НАПРАВЬ ЕЕ К БЕЗЫМЯННОМУ ЗАМКУ.
– Сэмми найдет ее без труда, – сказала Дженни. – Только вот…
Он протянул к ней руку, и демонесса мгновенно дематериализовалась.
– Смотри, он принимает твои извинения, – сказал Че.
– Окра, – крикнула она. – Надень шляпку!
– Ему и не надо. Только мужчина может сказать, что трусики вовсе не наиглавнейшая прелесть в Ксанфе, а лишь то, что находится с нею рядом.
– Это точно, – подтвердил Че, но больше не проронил ни слова. Сделать выбор надлежало самой Гвенни.
В это время по водной глади, истошно завывая и подпрыгивая, промчалась стая каких-то безумного вида существ.
– О… – теперь бледность сменилась румянцем стыда. – Неужто я могла вести себя таким, образом?! Ведь порядочные девушки…
– С племенем, с бременем, со стременем…
– Спички! – снова подала голос Ойбеда.
– Эта Тайна похожа на дно Провала, – заметила Дженни. – Скрыта во тьме, добираться туда долго, пока добираешься, навоображаешь себе невесть чего, а на поверку выходит, что ничего особенного там нет.
Кот рванулся с места, паутина натянулась, точно струна, и Че удалось удержаться, лишь расставив руки в створе тоннеля.
– ПОНЯТНО. А С КАКИМИ ВОПРОСАМИ ОБРАТИЛИСЬ ВЫ К ВОЛШЕБНИКУ?
– Ладно, – поджала губы демонесса, – по мне так хоть председательницами. Дай-ка я лучше их представлю.
– Будешь знать, как прятать девиц в стекляшки, головешка горелая! – прорычала она.
– Наверное, – со вздохом отозвалась Гвенни. – Жаль только, что путь затягивается, и мы рискуем задержаться в дороге.
– А сколько взрослых скелетов выбралось из тыквы? – уточнила Яне.
– Черт его знает! – выругалась Метрия. – А мне, как назло, не говорит. Никто из имеющих отношение к этому делу не хочет говорить мне ни слова. Кто воды в рот наберет, кто в рыбу превратится, чтоб онеметь, но все молчат, как на экзамене. Дело пахнет каким-то прелюбопытнейшим секретом, и наши боятся, как бы я его не разболтала.
– Мы девы, попавшие в затруднительное положение… – начала Мела.
– Что это с тобой? – спросила Мела.
– Спасибо, – поблагодарил Че. – Теперь я могу вернуться к Гвенни с хорошей новостью. Не знаю только, как мне отсюда выбраться.
– Или я избавлюсь от Дженни? – подхватила Окра.
Девушка несколько растерялась. По правде сказать, настоящего имени у нее не было, ведь наставник прозвал ее Яне по недоразумению. Знакомые ее, в подавляющем большинстве, являлись безымянными существами: нимфы и фавны все равно позабыли бы свои имена за ночь, а мымры не видели в именах проку, поскольку все равно не отличались одна от другой. Изо всех, кто встречался ей до сих пор, имена имели лишь кентавр Перебрал и дракон Драгоман.
– Ну и что все это значит? – спросила Яне.
– Это копуши что ли? Прокопии? Так их у нас отроду не бывало.
– Что случилось? – спросила Дженни.
– ЭТО СЕМЯ ВРЕМЯНИКИ. РОКСАНА ПОЙМЕТ, ЗАЧЕМ ОНО НУЖНО. А ТЕПЕРЬ ПОДСТАВЬ ДРУГУЮ РУКУ.
Обыкновен с готовностью обнял девушку за талию: идея его явно вдохновила.
– Ой, до чего все это утомительно, – вздохнула она, воздев руки.
– Ну, – ответила, поразмыслив, русалка, – наверное, разумнее всего было бы спросить о ней в замке Ругна.
– Мела, проснись! – крикнула она.
– А можешь ты объяснить, что побудило тебя пожертвовать своим благополучием и помочь своей сопернице?
– Не годится, чтобы мы попали туда волшебным манером, демоны мигом смекнут, что к этому причастен Кто-то из их числа. Лучше бы прошмыгнуть так, как это могли бы сделать обычные существа.
– К Наде, – сказала Мела. – Нас послал Добрый Волшебник.
Сиротка подняла на Балломута трогательные, полные слез, кукольные глаза.
И они попрыгали в ров, где их тут же облепила тина и опутали густые водоросли.
По всей вероятности, то был никакой не воздух, а невидимая вода.
– Чего тут трудного. Просто соври, укажи ту, которая лучше.
– Ну.., я еще не изучил принципы действия односторонних троп и мостов, но мне кажется, что, пропустив кого-либо в одном направлении, этот мост сам собой перенастраивается на противоположное, может быть, для того чтобы путник мог по нему вернуться назад. Видимо, кто-то прошел перед нами в нужную нам сторону, и теперь мост ждет, когда он пойдет назад. Нам не повезло.
Кот рванулся с места, паутина натянулась, точно струна, и Че удалось удержаться, лишь расставив руки в створе тоннеля.
Когда они воротились к пропасти, оказалось, что Че уже перебрался на другую сторону, а Гвенни дожидалась их – Чудовища ушли, – сообщила она. – Должно быть, они про нас забыли.
– Похоже на правду, – согласился Че.
– Пожалуй, она права, – кивнул Че. – Во всяком случае, это можно проверить.
Подъемный мост при всем своем облачном виде легко выдержал их вес: правда, надо признать, что весили, они в настоящий момент не ахти как много, но это сооружение выдержало бы и нагрузку посолиднее. Из любопытства Дженни наклонилась и постучала по мосту пальцами: на ощупь поверхность походила на губчатую, прочную и упругую кору.
– Мы не хотели причинять столько беспокойства, – сказала Яне. – Просто пришли за Ответами…
– Я только хотел сказать, что, может быть, Сэмми сумеет найти что-нибудь, что поможет нам добраться быстрее.
Она не успела договорить, а трусики уже начали морщиться. Мела торопливо повернулась кругом.
– Тут сразу и не скажешь, – заметила Метрия. – Цвета-то все время меняются.
– Пока не знаю, – отозвалась Мела – Ветрила вроде бы ветер ловят, ветровки на ветру носят, ветреницы, заводные девчонки, на ветру заводятся и пляшут, а вот остальное…
Стоило ей произнести это слово, как она сникла.
– Интересно, что за дело у нее возникло? – задумчиво произнесла Дженни, когда Электра вышла.
…Теперь Дженни уже может без посторонней помощи пользоваться чашкой, сидеть в кресле и умываться. В клинике, где она по-прежнему находится, ее учат пользоваться компьютером, и девочка делает успехи. Мало того что она связывается по компьютеру с мамой, но и всякий раз взламывает установленный мамой на домашней машине код. Который с каждым разом усложняется, так что Дженни приходится поломать голову. Эта придуманная ею и мамой игра доставляет девочке удовольствие и идет ей на пользу. Речь Дженни тоже улучшается, но для того чтобы она восстановилась полностью, требуется, особая операция.
– Нет! – в отчаянии взвыл мальчишка.
– Не бойся. Я ведь обыкновенка, и во всех моих блюдах все, кроме названий, обыкновенное. Вся магия сводится к тому, что они выглядят под стать названиям, но никаких чудесных свойств у них нет. Кроме вкуса.
– Еще бы! – радостно воскликнула Гвенни. – Ведь только познакомившись с вами, я научилась по-настоящему радоваться жизни. Честно признаюсь, стоит подумать о возвращении в Горб, и мне становится не по себе.
Например, с леденцами: надо честно предупредить ребенка, что от переедания ему будет плохо, а не поверит, так дать попробовать. Я вот раз переел леденцов, промаялся ночь животом и теперь знаю, что к чему. Если играть с огнем опасно, нужно дать ребенку поджечь солому и посмотреть, что из этого выйдет. Даже если он чуточку обожжется – беда невелика; зато память будет на всю жизнь. То же и со сном: лучше предоставить ребенку возможность ложиться, когда вздумается, но будить к завтраку вместе со всеми. При таком подходе к делу он быстро усвоит, сколько времени нужно ему для сна. А вот решать все за детей, не давая им самим удостовериться в том, что для них хорошо и что плохо, по-моему, не правильно.
Роксана закончила прыжок, проехала юзом по полу, царапая его когтями и, поняв, что упустила добычу, огляделась по сторонам. Движения ее были скоординированными, но слишком медленными для хищника.
– О, как я рада. Мне так хотелось, чтобы какая-нибудь юная путница заглянула ко мне и скрасила мое одиночество. У меня найдется и уютная комнатушка, и вкусный, горячий ужин.
– Еще как годишься! – с готовностью ответил тот, но, судя по отчетливому образу котла с кипятком, на деле считал, что эта девчонка прекрасно годится в пищу.
– Меня зовут Алистер, – представился молодой человек. – А моего песика – Мраморр. Я иду к Доброму Волшебнику, чтобы спросить, как отыскать магический талант для моего батюшки. Сам я, такой уж у меня талант, могу найти что угодно, кроме Ответа.
– Нет! – крикнули в один голос Гвенни и Че, но было поздно. Она оступилась и сорвалась вниз.
– Ну, сейчас-то в нашей компании нет ничего примечательного, – промолвила Гвенни.
– Вы уверены?
Девушка смутилась и осеклась, поняв что ее слова звучат не слишком убедительно.