ИГРАЛИ С СОБАЧКОЙ, РОЗА

– Надо же, – восхитилась Дженни, – ты сумел от нее отделаться! Как тебе это удалось?
– Поместимся, – уверенно заявила Яте. – Это семя вместительное.
Вместо того чтобы составлять Заговор, взрослым стоило бы позаботиться о том, как дать детям побольше полезных знаний.
– И правильно делаете, потому что он собирается встретить вас самым тяжким испытанием из тех, что имеются в его распоряжении. За те сто лет, что я его знаю, волшебник не прибегал к нему еще ни разу.
– Нет, лучше мы сами дойдем, – возразила Мела. – Чтобы все было как взаправду. Мы будем всю дорогу называть тебя Ойбедой и обращаться с тобой, как с настоящей сироткой, и ты окончательно войдешь в роль. Это уменьшит вероятность промашки.
– Неужели больше нет? – жалобно спросила она.
– Ну уж нет, после стольких мытарств и обратно, – вознегодовала Мела. – Вода-то лучше ветра, к тому же, возможно, эта тварь не умеет плавать.
– Т-т-т-ак т-т-точно.
– Посмотрю, нет ли там запасной пары, – сказала Яне, направляясь туда, где нашла трусики из шотландки. – Запас карман не тянет.
– Но я не успела переправить тебя.
– Хамфри сказал, что его Ответ не сможет помочь, если вы не вступите в Заговор. Мне и самому это показалось странным в Обыкновении всякой путаницы куда больше, чем в Ксанфе, но с этими Тайнами там так не носятся По правде, я отношусь к Заговору так же как вы.
В это время по водной глади, истошно завывая и подпрыгивая, промчалась стая каких-то безумного вида существ.
Кот рванул вперед, и ей не оставалось ничего другого, как припустить следом, стараясь не терять из виду его хвост. Что оказалось нелегко, поскольку Сэмми мчался по петляющим коридорам, переходам и лестницам, неуклонно поднимаясь наверх. Видимо, обычную для замков широкую центральную лестницу здесь заменяло множество маленьких, скрытых в самых неожиданных местах.
– Не считая птицы рок, – поправила его Дженни, и тут же у нее возникло весьма неприятное подозрение. – Послушай, а чем эти птицы питаются?
– Неужели и я смогу когда-нибудь выглядеть так прелестно? – мечтательно вздохнула Гвенни.
– Я ВСЕМ ДОВОЛЕН! – заорал бедняга.
– Не стоит, само пройдет, – отозвалась огрица. – Тем более что с тех пор, как я покинула дом, это стало случаться со мной гораздо реже. Может, из-за того что я моталась повсюду как угорелая, и недуг за мною не поспевал. Ну ладно… – она снова закашлялась и положила вдруг показавшийся ей тяжелым птичий коготь, – вам пора идти в гору с вашим трофеем.
Обладательница сильных рук – как оказалось, рослая и плечистая молодая женщина, поставила Яне на землю.
Нада отошла от реки и Чудо-в-Перьях, улучив минутку, подошла к ней.
Зачарованная тропа позволяла двигаться быстро, однако добраться до темноты было невозможно, а значит, следовало подумать о ночлеге.
– А ну-ка, семя, замедли мое время, – сказала она.
Туда вообще не стоит попадать никому, кроме самих драконов, живущих, как каждый знает, по своим драконовским, неприемлемым для всех прочих законам. Девушка поняла, что теперь ей не остается ничего другого, как вернуться к развилке и испробовать другую тропу. Предстоящая потеря времени несколько искупалась в ее глазах возможностью удовлетворить-таки любопытство. Однако пока она размышляла об этом, на тропу опустилась тень, а следом за ней и сам дракон. Который, таким образом, отрезал ей путь к отступлению.
– В очках нет ничего дурного, а вот твоя плоть – это действительно чудовищно! Хорошо еще, что большая ее часть прикрыта, но и оставшегося довольно, чтобы нагнать страху на кого угодно. Ты, наверное, из отдела самых жутких кошмаров. Не завидую тем, кому ты приснишься.
– Во-вторых, – промолвила Дженни, – кости вылазят из-под земли и сзади.
– Но я не могу просить вас идти со мной, – возразила Гвенни. – Это огромный риск. Мне следует сделать все самой.
К тому же нам надо не к ним, а к Симург, которая гнездится на самой вершине.
– Ни за что не хотела бы оказаться в Обыкновении, – пылко возгласила Дженни.
– Им очень нравятся движущиеся картинки, – пояснила счастливая молодая мама, – поэтому я всегда приношу их сюда перед сном.
– А другие драконы в этой реке водятся? – поинтересовалась Яне.
Гвенни, Дженни и Че последовали за Годивой в Гоблинов Горб. Маленький кентавр обычно сопровождал Гвенни, когда она отправлялась погостить домой, так что в Горбу бывал неоднократно, но сейчас чувствовал себя не так, как обычно. Он ощущал затаенную враждебность и понимал, отчего она проистекает. Все знали, что Че является спутником Гвенни, наследницы Грыжи, намеренной занять после него пост гоблинатора. Гоблины не любят заглядывать далеко в будущее, и до поры это никого особо не беспокоило, однако теперь вопрос перешел в практическую плоскость, и многих мужчин бесила сама мысль о том, что ими будет командовать девчонка. Гоблинши, возможно, смотрели на эту перспективу иначе, но пока вопрос о наследнике не решился, предпочитали держать язык за зубами. Таким образом, Гвенни была в одиночестве: во всем Горбу она могла рассчитывать лишь на мать.
– Ага, – кивнул Горбач. – А кто не участвует, тот не выигрывает. А раз не выигрывает, то считается проигравшим. Так что ее можно заранее считать продувшей. А завтра, – он злобно покосился на троих приближенных Годивы, – я разберусь с ее прихлебателями.
– Я Че, крылатый кентавр.
– Трудно сказать, – насупившись пробормотал гоблин.
– Что?
– Если подумать, так эта штуковина соответствует условиям лучше чего-либо другого, – сказала она. – Ведь он оказывался «меж роком и твердью» даже до того, как упал в гнездо: всякий раз, когда Роксана садилась на что-то твердое или что-то твердое поднимала, – она взглянула на птицу:
Они вскинули глаза и поняли, что, пока играли с собачкой, Роза исчезла. Уступила место другой жене. Это несколько смущало, но, в конце концов, в каждом замке свои порядки.
– Со здоровьем не шутят, – рассудительно промолвил Че, – мы должны раздобыть для тебя лекарство.
Он отвел девочку в отдельную каморку, и она углубилась в чтение. Конечно, она плохо представляла себе, каким образом обыкновены могут подбрасывать «интересные идеи», но вникать особо и не стремилась.
Мела переглянулась со спутницами.
– Именно. Всем троим, – твердо заявила Дана. – Матрона Тайвань не терпит присутствия голых женщин.
А моего мужа больше всего интересовали возможные заговоры и козни против него. Только теперь мне стало понятно, как он, не отличаясь особым умом, ухитрялся раскрывать самые хитроумные злоумышления. Я презирала его, но поддерживала, исходя из интересов дочери, а он, оказывается, знал это и не мешал. Мои планы ничуть не угрожали его власти. Грыжа даже допускал меня к делам правления, высвобождая таким образом время для забав с другими гоблиншами. Ну так вот… – Годива собралась с духом и перешла к самому неприятному. – Горбач владел ухом всего час, как только пропажу обнаружили, ухо у него отобрали. Но этого времени вполне хватило: гадкий мальчишка услышал то, что интересовало его больше всего.
Сейчас я задам каждому из вас по вопросу, и если хоть кто-нибудь не ответит или ответит не правильно, никому из вас не удастся попасть к Доброму Волшебнику. Понятно?
– Сомневаюсь, чтобы это было возможно, – серьезно сказала Гвенни. – Он и так всегда был отпетым мерзавцем.
– Нет?
– Хочешь, я причешу и тебя? – спросила Мела.
– Даже не знаю.
– Моя астма, – сказала она. – Я от нее хриплю.
Мела подняла ногу, но просунуть ее в трусики не смогла. Они перекрутились в ее руках так, что чуть ли не завязались узлом. Сердито фыркнув, она направилась в примерочную, где трусики расправились, и надеть их удалось без труда. Сидели они просто волшебно. Такова уж была магия этого дерева: трусики с него идеально подходили любой женщине, которая их надевала.
– Неважно. Делаю, и все тут.
– И про мамино испытание, – добавила Костя.
Окра и Яне с воодушевлением искали подходящую тропу, но Мела участвовала в этом без особого рвения. Будучи старше и опытнее, русалка знала, какие тяжкие удары обрушивает порой жизнь на беззащитных женщин.
Кто-то разлил по полу вино, и под столом валялась перепившаяся вусмерть крыса. Дикий рев пирующих доносился и туда, но все же убежище было уютным, и Окру там никто не беспокоил.
– А что это? – спросил Рогонос.
Мальчуган открыл рот, но смог издать лишь нечленораздельное шипение – Ш-ш-ш-ш…
– О нет. Мы давно знакомы и давно стали подругами. Тем паче что у нас много общего.
– Нужно лучше смотреть, – заявила Окра. – Проверим все шкафы и чуланы, вдруг сквозь один из них есть проход, – не теряя времени, огрица потянула за ручку встроенного шкафа.
Она не успела договорить, а трусики уже начали морщиться. Мела торопливо повернулась кругом.
– Какие обиды, – сказала Яне, – меня другое волнует, А именно то, – она повернулась к Айви, – являлась ли я твоей взаправдашней сестрой до того, как кто-то не знавший о моем таланте совершенно непредвзято высказал подобную догадку, а я, что естественно, захотела, чтобы она оказалась правдивой?
– Но как могло такое чудовище попасть на зачарованный мост? – удивилась Гвенни, поправив очки, чтобы рассмотреть неожиданную преграду. – Все ведь знают, что волшебные тропы для того и зачаровывают, чтобы путники могли не опасаться всяких страшилищ.
– С того, что ее кот может найти все, что тебе нужно, а сама она способна поговорить с Роксаной с помощью творимых ею снов.
– А еще, – предположила Окра, – у нее может обнаружиться такой магический талант, что ее признают волшебницей. Он только ждет своего часа, чтобы проявиться.
– Да, да, – кивнул профессор. – Мотай на свой участок и доложи о прибытии. Тебе скажут, когда приступать к репетициям. Чудо, отведи ее.
– Как бы не так, случайность… Ты была выбрана на главную роль. Кому-то следовало сыграть ее в Ксанфе, и она досталась тебе.
Гаркалло-харкалло так и сделал. Протер глаза, кивнул и скрылся в тоннеле.
– Конечно. Всем ведь интересно узнать, как разрешится вопрос насчет цвета…
– Вижу, ты понимаешь, – кивнула Годива. – Драконье ухо, если его правильно приложить, дает его обладателю волшебный слух. Правда, в зависимости от формы уха и породы дракона, слышать он может самые различные вещи, но сведения на сей счет обрывочные и неточные. Драконы неохотно расстаются со своими ушами. Говорят, будто некоторые уши слышат все, что говорится об их владельцах, а другие настраиваются на определенные темы и определенных личностей. Ухо, принадлежавшее покойному Грыже, имело ограниченные возможности: оно позволяло слышать все разговоры, которые велись в Гоблиновом Горбу на определенную тему.
– Так ведь разбудила ты меня наяву. Ты создала сон о реальности и поэтому попала в реальность. Где мы все – и я, и Сэмми, уже находились. Только спали.
– Это что такое? – спросила, указывая на них, Окра.
– Здорово! – воскликнула Гвенни. – То-то все в замке удивятся! Они ведь думают, что мы так и сидим в тыкве.
Переглянувшись, девочки покатились со смеху, потому что увидели и мечты друг дружки. Мечты, в которых все эти глупые мужчины варились в одном булькающем котле.
– Эти еще лучше, – сказала Окра, – в них твои ягодицы прямо-таки ходят волнами.
– Возможно, – начал он, – взрослые и вправду понапридумали всяких ограничений и секретов, чтобы оградить детей от разных опасностей. Наверное, они искренне считают, будто их Заговор составлен на благо детям и приносит им только пользу. Но они ошибаются. Для того чтобы дети с годами не просто росли, но и по-настоящему взрослели, им необходимо приобретать знания и опыт.
Песик весело вилял хвостом, и при ближайшем рассмотрении показался совсем не страшным. Спутницы принялись его гладить, но тут неожиданно с порога прозвучал голос Софии.
К счастью, так оно и вышло. В то время как русалка и Яне устремились за Окрой, дикие женщины бросились им наперерез и оказались в самой гуще вовсе не иллюзорной ежевики. Они огласили склон криками, но на сей раз в них слышались не только злоба, но и боль. Попробуйте-ка продираться голышом сквозь колючие кусты, которые вдобавок так и норовят взять вас в ежовые рукавицы. Видимо, им не нравилось, когда их царапают да колют, хотя сами они проделывали такое с другими с превеликим удовольствием. Поразмыслив, можно было припомнить и еще кое-кого со схожим отношением к жизни, но Мела этим заниматься не стала.
– Ну, конечно, – закивала головой бабулька, похоже, ничуть не обманутая маскарадом. – Сиротки, особливо невинные, они завсегда со спичками. Ну ладно, а куда вас проводить?
– Ну вот, я так и думала. У тебя на спине клещ.
Поняв, что Налдо увидел их, русалка залилась краской и торопливо одернула юбку). Все-таки с хвостом хлопот не в пример меньше.
Неожиданно раздался глухой удар – лодка стукнулась о берег, да так, что Окра едва из нее не вылетела. Она обрадовалась, решив, будто добралась-таки до места, но, оглядевшись по сторонам, поняла, что никакого замка здесь нет и в помине.
– Пошли, милая, – сказала бабулька, подойдя к ошарашенной красавице. – Не робей и не расстраивайся: проект и вправду любопытный.
– Да.
– Вот еще… И вообще она не любит, когда я оказываюсь рядом.
– Стоп! – рогатый демон опять замахал руками. – Кончай пороть отсебятину! Придерживайся сценария!
– Грязного?
– Беги! – крикнул Че, обращаясь к Гвенни.
– Ну, где твой боец, сестрица»? – подал голос Горбач. – Давай его сюда, или Вздребезг схрумкает твои косточки.
Мела повернулась к демону.
Че взглянул на мальчишку, но не углядел ничего особенного.
– Ты знаешь, что у тебя в спальне завелось привидение?
Ему оставалось одно: уворачиваться от гигантского клюва.
– Но я имел в виду яйцо! – завопил мальчишка.
Окра поймала на лету брошенную им одежду и передала Меле. Комплект состоял из мохнатого зеленого лифчика, белой шелковой нижней юбки и пары шлепанцев.
– Похоже твое желание вот-вот исполнится, – промолвила Мела, печально взглянув на Окру.» – От этой Дженни тебя скоро избавят.
Сами драконы считали (и не без оснований) своей вотчиной весь Ксанф, однако в этом регионе они были особенно многочисленны. Поскольку уже стемнело, самих чудовищ кентавр не увидел, но приметил бившие в небо огненные струи По всей видимости, несколько драконов-огнеметов решили поджарить любопытное облачко, решившее спуститься пониже, надеясь под покровом ночи остаться незамеченным. Эти облака порой бывали поразительно глупыми.
Гвенни кивнула и подошла к выходу.
Увы, заговорившись и увлекшись картинкой, и девочки, и кентавр забыли о бдительности. И птица не преминула этим воспользоваться: один миг, и Че оказался прижатым к полу когтистой лапой.
– Тьфу, ничего не выйдет! – воскликнула Мела. – Мы же в Ксанфе, здесь ни у кого нет денег. Все тугрики и прочие по норам прячутся. Как тут можно что-то продавать и покупать!
Они вскинули глаза и поняли, что, пока играли с собачкой, Роза исчезла. Уступила место другой жене. Это несколько смущало, но, в конце концов, в каждом замке свои порядки.
– Вот оно что. Значит, твоя мама покидает Гоблинов Горб и является к крылатым кентаврам, а на следующий день ваша троица срывается с места и без сопровождения взрослых или чудовищ чешет к Провалу. И ты еще пытаешься убедить меня, будто в этом нет ничего интересного.
– Совершенно верно. Именно это я сейчас и сделаю.
Помимо гор, рядом со многими кнопками красовались изображения замков: окруженный гниющими трупами замок зомби, замок Доброго Волшебника, возле башни которого восседал старый сварливый гном, замок Ругна, утопающий в пышном саду, и еще один замок, взгромоздившийся на облако.
– Сэмми, – осторожно обратилась она к коту. – Найди путь к замку.
И это лишь один пример, а сколько всего интересного довелось повидать Чуду-в-Перьях за века ее существования, не мог бы сказать никто. Неудивительно, что ей так нравилось быть служанкой, ведь это лучший способ всегда оказываться там, где затевается что-нибудь интересненькое.
Рассмотрев карту втроем, они углядели то, чего Мела раньше не замечала: невидимую реку, бравшую начало у Железной горы и несшую свои воды к озеру Чмок-Поцелуй через страну копуш. Не на карте, а на местности эту реку можно было отыскать единственным способом: по рыжим пятнышкам сносимой с горы ржавчины.
Роксана полагала, что одежда так же характерна для людей, как оперение для птиц. Впрочем, добычу это не портило: птица для лучшего вкуса обмакнула женщину в вино и с удовольствием проглотила. Это место начинало ей нравиться: пусть она не могла отсюда улететь, но смерть от голода и жажды ей не грозила.
Наконец наступил момент, когда Метрия не принесла ничего, а когда Мела с недоумением подняла глаза, демонесса, сама выглядевшая изумленной, сказала: